Я смогла изменить судьбу!

Он чем-то напоминал известного актера Роберта Де Ниро.

Незнакомец взял меня за руку и тихо произнес:

– Спасибо тебе, дочка!

– За что спасибо? Я вас не знаю.

– Узнаешь. Придет время, и ты мне очень поможешь.

Я смотрела в глаза мужчины, восхищаясь им. Чувствуя тепло его изящной руки с ухоженными ногтями, я проникалась спокойствием и доверием. Незнакомец выглядел на тридцать пять-сорок лет. Он мягко, по-доброму улыбался – морщинки становились глубже. Мне казалось, что я счастлива… Но почему? Я просто стояла и держала за руку мужчину, которого видела первый раз в жизни.

Выбравшись из постели, я оделась и пошла на одну из кухонь нашего большого дома. Бабушка Берта, мама моего отца, пила кофе, сидя за столом. Она уже была одета в строгий деловой костюм, и это несмотря на летнюю жару! Но ничего удивительного, бабушка главная не только в нашем доме, она еще и главный бухгалтер в крупном банке. Статусу следовало соответствовать.

Торопливо и сбивчиво я рассказала ей свой сон, но Берта выслушала меня вполуха.

Мысленно она уже была в банке, прокручивая в памяти цифры отчетов. Она видела манаты, рубли, доллары, евро, а вовсе не двенадцатилетнюю внучку Ханночку. Просто я попала не в тот момент, ведь обычно бабушка была совсем другой: ласковой, мудрой, смешливой, учившей меня шить, кроить, гладить, хозяйничать в огороде. Но конкретно тем утром ее одолевали какие-то особенно важные заботы, вот почему она лишь досадливо отмахнулась от моего бредового рассказа:

– Солнышко, мы потом с тобой поговорим о твоих снах и обо всем, что творится в твоей хорошенькой головке!

Ох, что творилось в моей голове с самого детства… Если бы она только знала! Достаточно сказать, что я, едва начав говорить, была вынуждена делать это легко и непринужденно сразу на нескольких языках.

Я из семьи персидских евреев. Сами себя мы называем джуури. Но наш разговорный и мой родной язык – татский, только обильно сдобренный ивритскими словами. Как в разговорном языке европейских евреев идише слышится немецкая речь, так и у нас слышится речь иранская. Потому что таты сейчас уже немногочисленный ираноязычный народ, проживающий в основном в Азербайджане, Дагестане и Иране.

Но помимо татского, я с детства знаю иврит. Наша семья чтит Тору и Талмуд, посещает синагогу, хоть и без фанатизма. А еще я рано заговорила на азербайджанском, ведь родилась и ходила в школу в Губе, а в школе азербайджанский язык был обязательным предметом. То же самое с русским языком.