Души

Рядом возвышался гранённый графин с испариной.

– Вы не составите мне компанию? – остановил я официантку. Думала, шучу и хотела уйти.

– Да я вроде на работе, – нехотя попыталась она вырваться.

– Так нет никого.

Она снова взглянула на второго посетителя и села со словами:

– Я только чуть-чуть.

Так я и сделал. Налил для начала по полрюмки, чокнулись за знакомство и выпили. А потом ещё по полрюмки.

Разговор становился всё приятнее с каждым новым тостом. То ли алкоголь делал своё дело, то ли официантка оказалась не такой уж недоступной, но очень скоро я узнал, что зовут её Мариной и рассказывать про себя она не очень-то любит.

Про детство и юность – сколько угодно, но о том, как живёт теперь слова лишнего не вытянешь. Впрочем, я и не настаивал.

Между делом, закусывая очередную рюмку, Марина сообщила, что в кафе сегодня было человек пять, но все ещё утром. А когда речь зашла про заброшенную усадьбу неподалёку, Марина резко переменилась. Глаза округлились, тон стал заговорщически тихим:

– Говорят, там привидения водятся, – наклонившись ко мне, сообщила она.

– Кто говорит?

– Местные. Я сколько здесь работаю, вечно эти слухи ходят.

– А сама ты туда ходила? Интересно же хоть одним глазиком посмотреть.

– Ходила.

– И?

– Ну, я ничего такого не заметила. Но я ведь внутрь не забиралась.

– И внутри ничего не заметила бы. Знаешь, почему? – теперь наклонился я, и с самым убедительным видом произнёс: – Привидений не существует.

Марина наградила меня долгим задумчивым взглядом.

Решала, поверить ли первому встречному или остаться верной слухам и суевериям. В итоге я прервал её размышления очередным тостом. За всех живых. А затем перевёл тему в более приятное русло.

Водки в графине оставалось совсем немного, а разговор перетекал сначала к комплиментам, а затем к откровенному флирту:

– Вот так сидишь ты здесь, Марин, красоту свою от людей прячешь, – говорил я.

Марина отмахнулась, улыбнулась и с деланой скромностью ответила:

– И ничего я не прячусь.

Если мне кто-нибудь понадобится, я сама найду. Я за равные отношения, – проговорила она неверным языком.

Я разлил остатки по рюмкам, мы чокнулись за красоту, выпили на брудершафт и поцеловались вместо закуски. Я остался рядом и понимал, что уже не отступлю.

– Так ведь здесь никто не обнимет, – я обнял её. – Никто не поцелует, – и я поцеловал её в шею.

Она таяла в моих руках. Предчувствие вдохновляло.

– Знаешь, да. Ещё и полку в подсобке никто не повесит.