Души

– Папа, ты с ума сошёл? Убери пистолет. Немедленно!

Я подчинился. Запихнул его обратно в кобуру.

– Аня, это как понимать?

– Это Никита. Я тебе о нём говорила.

– С которым ты не встречаешься и целовалась всего два раза?

– Мы же неделю уже… – попытался заговорить Никита.

– Молчи. Сейчас я говорю, – оборвала его Аня. – Да, папа, это тот самый Никита.

– Тебе шестнадцать лет. Забыла? Хочешь, я его на восьмёрку за совращение отправлю?

– Он мой ровесник. Так можно. Я узнавала.

– Это что за разговорчики? Ты ребёнок! Мой ребёнок.

И я не собираюсь смотреть, как ты с каждым встречным в постель прыгаешь.

– Я не ребёнок, сколько раз повторять? Мы живём в двадцать первом веке. Теперь всё совсем по-другому. Не так, как в вашем дремучем…

– Я примерно те же слова говорил своему отцу в твоём возрасте.

– А мне, типа, нельзя?

– Нельзя! Потому что я тогда был дураком. А тебе этого не позволю.

– Я сама так хочу. Мне нравится быть дурой. Делать свои ошибки. Свои! Я иначе не научусь жить.

Буду кисейной барышней, которая краснеет от слова «блин». Понимаешь?

– Нет, не понимаю.

– Да ты вообще ничего не понимаешь! – Аня сорвалась на крик. – Вот мама бы на моей стороне была.

– Ещё чего. Она бы с тобой и разговаривать не стала. Отправила бы в угол, забрала бы ноут и телефон.

Никита потихоньку отступал в комнату. Испугали мы героя. Со своими родителями он бы стал заметно смелее.

– Ну почему ты такой? Ты же знаешь, как тяжело быть подростком. Когда всё самое приятное почему-то нельзя.

Ведь правда же?

– Аня, милая, дело ведь не в том, что приятное – это плохо. Просто рано ещё. Ошибок наделаешь и глазом моргнуть не успеешь. А потом всю жизнь будешь об этом жалеть.

– Таких ошибок, как я? Я тоже ошибка?

Аня удивительным образом перевернула мою мысль. Приняла её на свой счёт и приготовилась расплакаться.

– Да что ты такое говоришь? Ты – главная удача моей жизни. Больше того. Ты и есть моя жизнь!

Она ничего не ответила. Вытерла слёзы, отвела взгляд и глубоко вздохнула.

Успокоилась.

– Что с твоим носом? – спросила хрипло.

– Коллега неудачно пошутил. Кинул пепельницу, а я не поймал.

– Пепельницей, да? Ну-ну. А рубашка… старая коллекция. Такое теперь не носят.

– На моей крови было много, а Вика предложила свою. Запасную, в смысле.

Аня подняла куртку, хотела повесить. И всё-таки увидела то немыслимое количество улик, которые мне стоило бы спрятать.

– Это что, папа? – она повернулась белая, как полотно.