История на ночь

Какая разница, если всё равно я с этим ничего не могу сделать? И сон наконец унёс в дебри кошмаров. А утром всё показалось таким мелким и не стоящим внимания, что я и вовсе оставил видение на запылённых полках памяти, между алкогольными похождениями и гриппозным бредом.

Мне предстоял долгий путь до мест, где я провёл лучшие месяцы жизни, и ностальгия заранее начала пульсировать в груди томительным предвкушением. Я отправлялся туда, где всё было до умиления просто, а незначительные проблемы представлялись невообразимым испытанием.

Вечным тогда казалось всё: и дружба, и вражда, а уж какой любовь была чистой и страстной… Ни в одном языке мира не найдётся слов, чтобы описать, как обжигал счастьем первый поцелуй, и почему ради одного лишь взгляда пятнадцатилетней девчушки нарушал все запреты.

Столько всего я оставил позади, изо всех сил стараясь не вспоминать. Не хотел мучиться, пережёвывать ошибки и вдаваться в размышления, что мог бы изменить. А теперь всё это навалилось на меня и с беспощадной настойчивостью отметало все прочие мысли.

Я выехал незадолго до полудня, залив недостаток сна тремя чашками кофе. Дорога предстояла неблизкая, так что кроме завтрака и душа я её ничем задерживать не стал. Включил бодрящую музыку и вдавил педаль газа на грани допустимого.

Мимо проносились леса и города, придорожные забегаловки, что с каждым километром от столицы выглядели всё сомнительнее. Никогда не понимал, насколько надо оголодать, чтобы решиться там перекусить.

Наверняка под обилием приправ каждое блюдо скрывало запах тухлятины. А торговцы, разложившиеся на обочине, вовсе вызывали лишь презрение. Всё съедобное, что они продавали, за день впитывало столько ядов и запросто могло называться химическим оружием.

С таким же сомнением я смотрел на поля, вытянувшиеся вдоль трассы. Сейчас урожай уже был собран, но сколько осело на нём за лето? Хоть вовсе ничего не ешь.

Вскоре я решил, что слишком сильно ко всему придираюсь. Поменял радиостанцию и начал про себя проговаривать то, что мне нравится.

Где-то дома красивые, где-то люди симпатичные, виды тоже частенько появлялись будто с открыток. И это подействовало. Настроение полезло наверх и постепенно добралось до черты «Ничего так, с пивом пойдёт». Заняло это половину пути.

Через шесть часов после того, как Москва осталась позади, я съехал с шоссе и пустился по разбитой дороге. Чем дальше она уходила от магистрали, тем хуже становилась.