Фрактальный принц

Усилием мысли она способна смотреть сквозь стены, может уменьшиться настолько, чтобы наблюдать за псевдожизнью сапфировых нанодвигателей, или превратиться в гиганта и подержать на ладони невероятно сложный механизм Системы. Она может даже обернуться и посмотреть на собственное тело, словно бросить взгляд из загробной жизни.

Но только не сейчас: центральная каюта корабля закрыта для её спайм-взгляда. Пока Пеллегрини развлекается там с вором, её, словно дух предков, изгнали оттуда. Хорошо хоть дремотное спокойствие спаймскейпа немного смягчает негодование.

– Не волнуйся, – утешает «Перхонен». – Насколько я могу судить, они всё это время заняты разговорами.

– Я даже знать об этом не хочу, – отвечает Миели. – Она сказала, что-то должно произойти.

Миели запрашивает информацию у гоголов сенсорной системы, чьё бесплотное существование посвящено наблюдению за работой корабельных визуализаторов, нейтринных детекторов и прочих приборов. «Перхонен» находится на одной из малых веток Магистрали, спроектированных Соборностью для передачи потоков мыслевихрей.

За исключением редких древних маршрутизаторов зоку, оставшихся после Протокольной войны, и стремительных мыслевихрей, на миллионы километров вокруг ничего нет.

Но для полной уверенности Миели приказывает кораблю активировать скрытую в оболочке технологию Соборности. «Перхонен», как и сама Миели, представляет собой сложнейший сплав техники Оорта и Соборности, прошедший обновление на Венере: секретное оружие, квантовая броня, виры, гоголы и антиматерия заключены в интеллектуальном коралле, словно насекомые в янтаре.

– Вот что мне интересно, – произносит «Перхонен». Её голос заметно изменился, теперь он звучит не из бабочки-аватара, а отовсюду, даже из самой Миели. – Ты собираешься рассказать ему о том, что отдала Пеллегрини гогола?

– Нет, – говорит Миели.

– Мне кажется, это помогло бы ему. Он не может понять тебя по-настоящему.

– Это его проблема, – отвечает Миели.

Среди звёзд, в своём корабле, в своей песне, она чувствует себя в безопасности.

Ей хочется забыть о воре, о Пеллегрини, о войнах, богах и поисках. Может быть, она сумела бы забыть и о Сюдян. Зачем кораблю нужно всё портить?

– Я подумала о том, – продолжает «Перхонен», – что он мог бы нам помочь. Ему ведь тоже не терпится получить свободу. Если ты скажешь ему правду…

– Я не хочу об этом говорить, – заявляет Миели.

– Неужели ты не видишь, что делает с тобой Пеллегрини? Сплошные обещания, клятвы, зависимость.