Мусорные хроники

Грязные хижины из разноцветных металлических листов теснились друг к другу разве что не вплотную. А между ними вились кривые узкие улочки, залитые жёлтым неровным светом факелов и часто расставленных бочек с горящим хламом. Улочки вели к рынку, где и ютились, как мне показалось, все местные жители. Торговали, ругались, дрались и пели, приобнявшись, что-то бессвязное. Одним словом жизнь кипела, но в это варево явно попало что-то протухшее, потому как запашок стоял знатный.

Во всём этом торжестве грязи выделялся один единственный дом.

Он стоял у самого рынка, возвышаясь над городом тёмным массивным силуэтом и, в отличие от остальных, не напоминал лоскутное одеяло, не зиял щелями и не выглядел так, будто может развалиться от малейшего прикосновения. Был у него даже балкон с кованой оградой на втором этаже, но столь хрупкий на вид, что вряд ли кто-нибудь решился бы на него выйти.

Горбун занял свободный лоток и спешно расставлял товар. Попытался заставить меня заниматься тем же, но стоило мне уронить какую-то безделушку, как он пробухтел «Дай сюда, безрукий, я сам всё сделаю» и отогнал меня от лотка.

Освободившись от попытки помочь, я долго разглядывал особняк и гадал, что за идиот должен жить в таком убожестве. Настолько несуразном и отторгающем, что все окружающие его хижины выглядели куда более симпатичными.

– А здеся живёт сам Зафар. – кивнул на особняк горбун, когда заметил мой интерес. – Ты наверное таких хором шикарных в жизни не видал?

– Таких – точно не видал. – согласился я.

Но удивлял меня не только странный вид особняка. Перед его входом стояли два крепких парня в чёрных кожаных куртках и с такими злобными рожами, что не сыщешь и в тюрьме особо строго режима. Красные глаза зависшие над острыми скулами и увесистые челюсти им явно показались недостаточно грозными и на лбы свои они привесили по паре рогов. Уж не знаю, на клею ли, или на обруче каком они держались, но смотрелось очень натурально.

Смотрел я на этих чертей и думал. Чтобы как-то утвердить своё положение в этом мире и как можно скорее достичь того положения, которое меня хоть отдалённо устроит, не было у меня времени на всякие глупости.

Чем дольше я болтаюсь на дне, тем сложнее будет выбираться. Сейчас кроме горбуна никто обо мне не знает и не слышал никогда. Я чистый лист. Но уже завтра пойдут первые слухи, будто появился какой-то залётный, и кто знает, что придёт им в голову. Горбун, вон, уже не раз говорил, будто я холоп и он меня продаст.