Бестиата

Вот будет с нас потеха в матиях!

Не успел он договорить, как рядом на утоптанную мертвую траву плашмя упал короткий меч.

– Очень хорошо помогает от ревматических болей, – процедил Отолик. – Рекомендую всем, опасающимся за свои кости.

Брэнан стал одним из немногих, кто с позволения мастеров оставшееся время на привалах так от простуды и спасался. И это сослужило двойную службу – до самого Эдевка мысли о холоде больше не докучали.

В город они въехали очередным бессолнечным утром, но воздух стал куда суше. Может, оттого, что здесь, рядом с одним из Драконовых очей, он был соленее, да и дожди не лили вот уже несколько дней.

Эдевк располагался у перешейка Демисета, самого знаменитого из пяти мостов Йаманарры – природной каменной арки, соединявшей столицу-остров с Внешним кольцом. По этому мосту герой древности перевел островитян, спасшихся от гнева Аммугана и ставших родоначальниками всех знатных семей новой Йаманарры. Горстка выживших, с тех пор именовавших себя не иначе как поцелованными Драконом.

Со временем арку укрепили мощными опорами, уходившими глубоко в дно водоемов; камень отесали, снабдили перилами, и теперь мост не отставал в великолепии от четырех остальных, рукотворных, лучами расходившихся от столицы к кольцу. Въезжая в город с этой стороны, каждый мог видеть пролет моста где-то далеко на северо-западе – сейчас темно-серый над такой же серой гладью воды. В теплое время года его было бы не разглядеть из-за пышных крон деревьев. Нынче же город стоял голый и каменный. Лишь кое-где зеленели миртовые деревья и аккуратные пирамидки пихт, серебристая листва олив сливалась с бело-серыми постройками.

Повозки свернули влево – из-за высоких стен доходных домов, жмущихся друг к другу на окраинных улочках, выплыл охристый бок эдевкского матия. Три ряда арок, словно глазницы со скульптурами вместо зрачков в молчаливом ожидании смотрели на него с громадной высоты. В вышине черными росчерками проносились птицы. Нижний этаж терялся за крышами домов, верхний подпирал собою низкие холодные небеса.

Брэнан вжался лбом в прутья повозки и закрыл глаза, не желая смотреть на исполинскую скотобойню. Совсем скоро он окажется внутри, и эта мысль заставляла малодушно жалеть о том, что он так и не попытался бежать по дороге.

Обшарпанные стены и заполненные нечистотами канавы городских окраин сменили широкие улицы, стройные колонны пропилей, храмовые постройки, портики и дома, прятавшие облицованные дорогим камнем стены за высокими расписными заборами.