Выстрел по солнцу. Часть вторая

Особенно это актуально для таких структур, как наша, где к чести и гордости особые требования. Зачем на пустом месте устраивать трагедии, кому нужны эти шекспировский страсти? Как вам идея?

Ленский с любопытством взглянул на Князева. Тот вальяжно откинулся в новехоньком кресле (и когда только успел?), с удовольствием, будто микроба под микроскопом, рассматривая его.

Сознание все еще барахталось в трясине слабости, клешнями мыслей пытаясь ухватиться за твердь действительности. Улыбайся! Улыбайся, кому говорят!

Как можно шире и лучезарнее улыбнувшись, словно со стороны, Ленский услышал свой голос:

– Помилуйте, вы нас всех разоблачили, просто раздели донага.

Но, скажите на милость, откуда такие сведения?

Мгновенным, почти неуловимым взмахом одна из птиц растопырила навстречу ему крылья:

– Не помилую, и не надейтесь – я же сатрап. А сведения получены из наблюдений – от наиболее достоверных свидетелей, свидетелей, как говорится, для всех времен и народов.

Посудите сами.

Коридоры и кабинеты пусты, абсолютное большинство моих подчиненных отсутствует, предпочтя возможности занять вакантные пока места в обойме любимчиков такой отвратительной погоде. Многие из них разбежалось по пустяковым, и, как мне показалось, совершенно надуманным предлогам, из чего я и сделал вывод о коллективном бойкоте.

И потом, есть много еще мелкого, незначительного, что не бросается в глаза, но без чего картинка была бы неполной. Я не буду перечислять все в подробностях, не люблю выглядеть смешным.

 – он слегка поморщился. – С другой стороны, не хотелось бы утомлять вас хитросплетениями своих дедуктивных выводов, поэтому просто поверьте на слово. Кроме того, многое из этого – тайна.

И последнее. Наденька. Впервые за всю мою карьеру руководителя, мне не предложили, ни кофе, ни чая, что по меркам ее профессии равносильно открытому хамству. А секретарша – самый верный барометр настроений коллектива, связующее звено между ним и руководителем.

Суммируя все перечисленное, получаем картинку не вполне приятную, в самых мрачных тонах изображающую оценку моей персоны, и это при том, что я не могу назвать себя, ни придирчивым, ни чрезмерно подозрительным, и с самого вступления в должность был настроен добродушно и миролюбиво. – он снова сцепил пальцы, сомкнув крылья птиц в крепком объятии. – Разве перечисленного недостаточно для тех выводов, что я озвучил?

Ленский с любопытством взглянул на него.