Выстрел по солнцу. Часть вторая

И что ты намерен делать теперь? Смириться? Безропотно сносить эти маскированные под искренность насмешки, делая вид, что они тебе безразличны? И время уходит, времени почти не осталось, потому что чувства всегда быстрее и точнее разума, а от тебя за версту разит унынием и беспомощностью.

Слабой вспышкой мелькнула робкая, опасливая мысль. А, может, и в самом деле сдаться? Ну, какой из тебя Дон Жуан? Это сейчас ты такой легкий, воздушный, романтический. А старость – она, ведь, такая. Никуда уже не денется, не отстанет.

И рано или поздно сделает тебя тяжелым, ревнивым, ранимым, да-да, сделает, сделает обязательно, каким бы невероятным сейчас это тебе не казалось. Да и избранница твоя, (да избранница, избранница, чего уж теперь отпираться) – совсем не та, которая была вначале. Откровенно говоря, она и тогда была, как говорится, тебе не по зубам, а сейчас – и подавно. Наследство, империя – потянешь ли ты такой груз?

Так что, сиди тихо, господин экс-плейбой, как порекомендовало тебе заботливое руководство, сиди и моли Бога, чтобы история эта поскорей для тебя закончилась…

Словно эхо своего унижения, он увидел перед собой насмешливые глаза Князева.

Ого! Да ты уже празднуешь победу? Не рано ли?

Секунды растянулись густой патокой, будто сгустки действительности, выплескивая нужные слова.

– Очень не хотелось вас разочаровывать, но, видимо, все-таки, придется…

Брови Князева поползли вверх, глаза подернулись рябью беспокойства. Вот-вот, понервничай, понервничай, голубчик!

Сердце билось горячо, надрывно, сознание заволокло вязкой мглой.

Словно под обманчивой жижей трясины, он искал, нащупывал спасительные жердочки фраз…

До слуха долетел глуховатый, с хрипотцой, голос Князева.

– Так что, неужели я не прав?

Будто передразнивая его, Ленский откинулся в кресле, забросил ногу на ногу.

– Увы, любезнейший Сергей Васильевич! (Знай наших!). Я долго ждал, не желая огорчать вас… Просто мне показалось, вы так гордились собой, заявляя, что изучили меня досконально, а тут я со своими разоблачениями…

– А, что? Что-то не так? В чем же я ошибся? – по лицу Князева расплылась смесь из растерянности, не желающего сдаваться превосходства, и какой-то досадной, по-детски капризной обиды.

Вот так! Помучайся, поломай голову! Никогда чемпион покера не позволит кому-то победить себя в дуэли нервов. Главное – не перегнуть, не переступить ту самую черту, за которой кончается игра и начинается жизнь.