Выстрел по солнцу. Часть вторая

Века и тысячелетия лежали между ним и Кэти, тысячи и тысячи дорог, встреч, разлук, рождений и смертей, тоннами космической пыли осыпавшихся в полусферы замерших в раздумьях весов. Старость? Старость…

И грустит прекрасный юноша, лишенный конферанса, и пусты минуты, стекающие потоками дождя в темноту ночи, будто блесны, подрагивающие напрасным серебром своих изящных спинок.

Словно из далекого, долгого путешествия, Ленский вернулся в реальность.

Здесь, в знакомом и привычном мире все по-старому. На столе в красивых бронзовых подсвечниках оплывают свечи, в высоких бокалах плещется густое, цвета спелой вишни вино, и хмель все так же разбавляет страх, пробуждая смутные надежды.

Что там, впереди? Что ждет его за меридианом этого вечера, таинственным горизонтом мерцающим вдали?

Ленский поднял бокал, сделал несколько глотков, почувствовав, как обжигающее тепло побежало в кровь. Виноватая мысль вновь нырнула в привычную нишу воображения, решив выжать все из образа прекрасного юноши, опершегося локтями на стол, томно взглянувшего на собеседницу.

– А отца своего ты когда-нибудь видела?

– Нет, что ты, – девушка грустно улыбнулась, – у меня даже его фотографии нет.

Внезапный замысел забрезжил смутной надеждой.

– А каким ты его себе представляешь?

– Ну, не знаю. – она нерешительно посмотрела на него. – А почему ты спрашиваешь?

Ленский деланно безразлично пожал плечами.

– Так, хочу проверить одно предположение. Вполне вероятно, что из него со временем может вырасти нужная и вполне себе жизнеспособная теория.

Может быть, существуют коэффициенты, привязывающие наши детские представления к реальности? Ну, не совсем строгие, математические, а такие – гипотетические, абстрактные. Представляешь – в компьютере программа, ввел данные и через минуту – получи результат. Такая мгновенная реконструкция в домашних условиях. Ну, например, захочешь ты местность какую-нибудь восстановить, или дом, или лица родных, как в твоем случае – пожалуйста. Или наоборот – проверить себя. Вот такая идея…

Кэти молчала, и он проговорил, уже более робко, более неуверенно:

– Во всяком случае, стоит поработать над этим.

Юноша победоносно тряхнул роскошной шевелюрой, самодовольно прищурил глупые глаза, и Ленский в сердцах чертыхнулся про себя. Наговорил какой-то чуши с претензией на эрудицию, и все это с этаким намеком на собственную исключительность. И от всего этого за версту разит бездарностью и беспомощностью.