Дина

Копатели с профессиональным равнодушием ожидали завершения процедуры, опершись на лопаты. Где бы схорониться пока? – Костя огляделся – Ага! Заросший деревьями и кустарниками старый квадрат примыкал почти вплотную. Он направился туда, выискивая подходящую лавочку. У одного из старых надгробий за столиком расположились двое мужчин средних лет, заметили его.

– Дружище! – помахал рукою тот, кто постарше, – будь любезен, подойди на пару слов.

Костя молча направился к ним.

– Ты, надо полагать, Константин? – спросил его позвавший – почти седой мужик со шрамом на лице, одетый в потёртый камуфляж.

– Удивительная догадливость! А откуда, позвольте спросить…

– С Динкой попрощаться пришёл? – продолжился сеанс угадывания, – а у нас тут клуб бывших друзей в ограниченном составе, – ухмыльнулся собеседник, – сидай на лавку, будем знакомиться. Или сначала помянем рабу божью Динару? Ты как?

– Помянем, – хрипло кивнул Костя.

Без дальнейших рассуждений, седой наполнил три пластиковых стаканчика водкой, и первым выпил, пренебрегая закуской.

Остальные двое последовали его примеру.

– Я Лёха, – представился седой, – а это Виталий, – он кивнул на третьего участника странных поминок. Тот мотнул головой знак приветствия. – Я вас знаю по рассказам Динки. Не то, чтоб специально интересовался, к чему? Просто… – он помедлил, – мы с ней были друг для друга чем-то вроде маминого передника – поплакаться, пожаловаться на судьбу – злодейку. Любовный, собственно, период наших встреч был недолог, а вот дружба сохранилась.

– Бывает, – кивнул Костя, – а где последний ухажёр?

– Крайний по времени хахаль пребывает в расстроенных чувствах и передвигаться самостоятельно не способен категорически. Запой, проще говоря. А тот коммерс, что был до него, имеет честь находиться за пределами нашей богоспасаемой Родины. Да и вряд ли явился бы. Расстались они с Динкой тяжело. Так тоже бывает, десять лет, дольше, чем с кем-либо, миловались, а потом враги.

– Ну, мы знакомы ещё со времён учёбы в ВУЗе, – вступил разговор Виталий.

На его породистом лице застыла маска истеричной брюзгливости. Одетый в светло-синий джинсовый костюм, он был единственным, кто заботливый подстелил под седалище газетку.

– Кто бы спорил, Виталий, но знакомство с сожительством суть разные вещи. Резон?

– Вы не знаете подробностей убийства? – спросил Костя.

– Нет, корешок, – покачал головой Лёха, – да и не хочу знать. Тяжко мне, светлая девка была, несмотря ни на что.