Грёзы

«Всё, пора играть по-взрослому» – подумал Жан, изготовился… и рухнул навзничь, когда пущенный мощной рукой бородача мяч отскочил от поставленных рук и ударил в лицо. В глазах на миг затуманилось. Игра прервалась, к Жану подошли коллеги по команде, подбежали Ева с Роландом. Бородач, смущённо улыбаясь, протянул руку, многословно извинился. Ева сбегала за льдом, приложила его потерпевшему страдальцу к физиономии. В общем, обошлось. После игры они всей компанией переместились в бар, заняли два сдвинутых столика, включили музыку.

Роланд цветисто хвалил игру Жана, предлагал позаниматься с ним индивидуально. Потом закатил десятиминутный тост за всю большую и дружную компанию отдыхающих. Вообще, бородатый оказался парнем, что надо – добродушный гигант сразу завоёвывал сердца окружающих, при этом ни в чём не стараясь их переубедить или передавить. Напротив, относился ко всем сокомпанейцам предупредительно и подчёркнуто уважительно. Потом Жан пригласил Еву на Танец. Они медленно колыхались под модную мелодию на узком пятачке среди других пар. Рядом был слышен басок Роланда, вкручивающего смешливой блондинке что-то про покорение горных вершин. За окном уже стемнело, в присутственных местах зажглась праздничная иллюминация. Но они не пошли туда вместе со всеми. Когда закончился танец, Ева взяла его за руку и повела в темноту, на неосвещенную часть пляжа. Пройдя шагов двести, они разом остановились. Глаза цвета неба глядели на мужчину с нежностью, до того невиданной. Весь мир вокруг перестал существовать, остались только ласковый шепот и жар тел. Сладкий омут затянул их, не желая выпускать.

Гудок!

Глава 2

Жан очнулся ото сна, нашарил правой рукой кнопку, нажал. Откинулась крышка капсулы, сделанная из прочного чёрного оргстекла. Жан сдёрнул маску, отцепил от тела многочисленные датчики. Сел и провёл ладонями по лицу, окончательно привязывая себя к реальности. За единственным узким окошком его скромного обиталища серел ранний рассвет. Жан встал и сделал шаг до тесной каморки душа, открутил единственный кран.

Поёживаясь под струйкой холодной воды, быстро побрил лицо и голову, почистил зубы. Благодаря наработанный сноровке, он успел до того момента, как строго нормируемая вода закончилась. Насухо вытершись, облачился в серые брюки и куртку, присел к откидному столику на единственную табуретку. Поглощая отпущенную по норме, спрессованную в одинаковые прямоугольные брикеты безвкусную серую массу, бездумно оглядывал обстановку своего жилища.