Эликсиры Эллисона. От глупости и смерти

Потом сел и он, тщательно расправив стрелки на брюках своего костюма в стиле Палм-Бич. Костюм не был поношенным, но устарел лет на пятнадцать.

– Ну так? – сказал он.

Я улыбнулся в ответ. Я понятия не имел, преамбулой к чему было это «ну так», и что я на это должен был ответить. Но он явно ждал, что я что-то скажу.

Пока я продолжал улыбаться как идиот, его улыбка слегка приугасла, и он попробовал подойти к разговору с другой стороны.

– Какую роль Круз имеет в виду?

«О Господи, – подумал я. – Он думает, что это кастинговое интервью».

– Э… кгм… мистер Ромито, я хотел бы поговорить с вами не о роли в фильме.

Сложноватый синтаксис для человека, которого может в любой момент хватить удар.

– Не о роли, – повторил он.

– Нет, здесь скорее нечто личное…

– Значит, речь не о роли. – Он прошептал это едва слышно, и слова эти тут же растворились в шуме океанского прибоя.

– Речь о Валери Лоун, – решился я.

– Валери?

– Да. Мы заключили с ней контракт на «Западню», так что она снова в Голливуде, и…

– Западню?

– Да, фильм, который продюсирует мистер Круз.

– А, понятно.

Ничего ему не было понятно, я был в этом уверен. Но я просто не знал, как я могу сказать этой развалине, что он нам нужен как эскорт, а не как актер. Но он сам избавил меня от мучений.

Он удрал, снова нырнув в прошлое.

– Помнится, однажды, в 1936-м… Нет, в 1937-м, в том году, когда я снимался в «Милом лжеце»…

Я впустил в себя шум прибоя. Убавил Эмери Ромито и прибавил громкости звукам природы.

Я знал, что сумею убедить его сделать то, что нам нужно, в конце концов, он был одиноким беспомощным стариком, для которого возвращение в мир гламура было немыслимым шансом. Но для этого нужно было говорить и, что еще хуже, слушать…

– …Мне позвонил Тальберг, он улыбался, что было очень необычно, уж поверьте мне, и он сказал: «Эмери, я договорился с девушкой для твоего следующего фильма», и ясное дело, это была Валери. Правда, тогда ее звали иначе. Он отвез меня в спецкафешку, чтобы с ней познакомиться.

И был такой особенный салат, ломтики ветчины, сыр и индейка, слой за слоем, сначала ты съедал ветчину, потом сыр, потом индейку, а, и еще свежайший хрустящий салат, он назывался «салат Уильяма Пауэлла»… Нет, не то. «Уильям Пауэлл» был с крабами… Думаю, это был «салат Нормы Талмидж» или…

И пока я сидел здесь, болтая с Эмери Ромито, то даже не знал, что на другом конце города, в студии, Артур въезжал на паркинг с Валери Лоун на «Бентли» с водителем.