Не говори никому. Беглец

Что ж, я подождал и повторил попытку в восемь пятнадцать. И в восемь семнадцать. И в восемь двадцать.

Ошибка.

– А если фэбээровцы выдернули вилку из розетки? – сказала Шона.

Я мотнул головой, не желая сдаваться.

Нога опять затряслась. Одной рукой Шона прижала мое колено, а другой схватила запищавший вдруг мобильный и зарычала на собеседника. Я проверил время. Попробовал войти еще раз. Не вышло. И еще. Снова не вышло.

Уже половина девятого.

– Она могла опоздать, – неуверенно предположила Шона.

Я нахмурился.

– Ты же вчера не понял, где находится Элизабет, так?

– Так.

– А вдруг она в другом часовом поясе и перепутала время?

– В другом часовом поясе?

Я еще сильнее нахмурился, Шона пожала плечами.

Мы просидели у компьютера больше часа, и, к чести Шоны, она ни разу не произнесла ничего вроде: «Я же говорила!» Даже наоборот – неожиданно хлопнув меня по спине, воскликнула:

– Идея!

Я повернулся.

– Подожду-ка я в другой комнате, вдруг поможет?

– В смысле?

– Знаешь, как в кино: только я окончательно уверюсь в твоей ненормальности и вылечу на улицу – бац! – приходит сообщение, ты читаешь его в одиночестве, и никто тебе не верит.

Я взвесил ее слова и согласился попробовать.

– Чудесно. Я пошла на кухню. Как только выскочит сообщение, кричи.

Она поднялась.

– Ты просто пытаешься меня развеселить, – мрачно сказал я.

– Наверное, – подумав, согласилась Шона и вышла.

Я повернулся и вновь уставился на экран.

Глава 18

– Пока ничего, – сообщил Эрик Ву. – Бек пытается войти и получает предупреждение об ошибке.

Гэндл открыл было рот, но, услышав шум подъезжающего лифта, захлопнул его и взглянул на часы.

Ребекка Шейес вернулась точно по расписанию.

Ву отвернулся от компьютера и посмотрел на Гэндла своими змеиными глазами. Гэндл достал пистолет, на этот раз девятимиллиметрового калибра.

Оба замерли в темноте.

Секунд через двадцать лифт остановился.

* * *

Ребекка почти не вспоминала Элизабет и Дэвида, как-никак восемь лет прошло. И все же утренний разговор всколыхнул забытые подозрения. Неприятные, надо сказать, подозрения.

Бек наконец-то спросил про «автокатастрофу».

Восемь лет назад она не смогла рассказать ему правду, ведь он не отвечал на звонки.