Не отпускай

– Доброе утро! – говорит Элли с воодушевлением, которого, как всегда, в избытке.

Я морщусь. Ей это нравится. Элли сгибает ногу и усаживается на пятку, чтобы казаться выше. Когда смотришь на Элли, кажется, что она двигается, даже если сидит. Ее переполняет энергия. Я никогда не измерял ее пульса, но готов поклясться, что он зашкаливает за сотню, даже когда она в спокойном состоянии.

– С кого начнем? – спрашивает Элли. – С Рекса или Трея?

– С кого?

– С Трея. – Элли смотрит на меня, наморщив лоб.

У меня непроницаемое лицо.

– Трей – бойфренд Бренды, он ее нещадно колотит.

– Верно. Так что с ним?

– Кто-то напал на него с бейсбольной битой. Он теперь долго не сможет ходить.

– Какая жалость! – говорю я.

– Да, вижу, тебя эта новость просто сломала.

Я чуть не добавляю: «Сломала, как ногу Трея», но успеваю прикусить язык.

– Но тут есть и положительная сторона, – продолжает Элли. – Бренда вернулась в его дом. Она забрала свои вещи и вещи детей и наконец смогла уснуть спокойно. Мы все за это благодарны.

 – Элли задерживает на мне взгляд на секунду дольше привычного.

Я киваю. Потом говорю:

– Рекс.

– Что?

– Ты спросила, с кого я хочу начать – с Рекса или Трея.

– С Треем мы уже все выяснили, – говорит она.

Теперь я смотрю на нее:

– Значит, с Треем мы покончили?

– Да.

– Хорошо, – отвечаю я.

Банни, официантка, – мы учились с ней в одном классе – подходит с карандашом за ухом и наливает нам «честный» кофе.

– Вам как обычно – фермерские? – спрашивает Банни.

Я киваю. Элли тоже. Мы здесь постоянные посетители. Чаще всего мы заказываем сэндвичи с проколотой глазуньей. Элли предпочитает «простой»: два яйца на дрожжевом хлебе с белым чеддером и авокадо. Я беру то же самое, но с добавкой бекона.

– Так расскажи мне про Рекса, – просит Элли.

– Они нашли отпечатки на месте преступления, – отвечаю я. – Это отпечатки Мауры.

Элли моргает слишком широко раскрытыми глазами.

В моей жизни хватало несчастий. У меня нет ни семьи, ни подружки, ни хороших перспектив, друзей можно по пальцам перечесть.

Но эта замечательная личность, эта женщина, чья открытая доброта так ослепительно сияет в самой черной из ночей, – мой лучший друг. Подумать только. Элли выбрала меня на эту роль – роль лучшего друга, – и это значит, как бы я ни напортачил, кое-что я все же делаю правильно.

Я рассказываю ей все.

Когда дохожу до Мауры, которая знакомится с мужчинами в баре, Элли морщится:

– Ах, Нап!

– Все в порядке.