Не отпускай

Когда он начинает говорить, мне кажется, какая-то тяжесть лежит на его груди:

– Они были совсем детьми, Нап.

Я чувствую, как мои пальцы крепче сжимают бокал.

– Глупыми, неопытными детьми. Слишком много выпили. Смешали таблетки с алкоголем. Было темно. Поздно. То ли они стояли на путях, то ли бежали по ним, смеялись, накачавшись, и так и не поняли, что с ними случилось. А может, играли в детские игры – перепрыгивали через пути перед идущим поездом. В тысяча девятьсот семьдесят третьем именно так погиб Джимми Риччио.

Не знаю, Нап. Но хотел бы знать. Да, я хотел бы знать, что случилось в точности. Страдала ли Дайана, или все кончилось в один миг. Повернулась ли она в последнюю секунду, осознала ли, что ее жизнь кончается, или она так и не поняла, что смерть пришла к ней. Понимаешь, моя задача, моя единственная задача состояла в том, чтобы защищать ее, а я отпустил ее тем вечером, а потому я хочу знать, было ли ей страшно тогда. Понимала ли она, что умрет, а если понимала, звала ли меня? Звала ли своего отца? Надеялась, что я каким-то образом сумею ее спасти?

Я не шевелюсь.

Не могу пошевелиться.

– Ты собираешься расследовать это? – спрашивает Оги.

Мне удается кивнуть. Потом я выдавливаю из себя:

– Да.

– Наверно, тебе лучше делать это без меня. – Он возвращает мне альбом и выходит из комнаты.

Глава десятая

И я начинаю независимое расследование.

Звоню в медицинский центр «Эссекс-Пайнс», и на удивление быстро меня соединяют с одним из докторов Хэнка.

Он говорит:

– Вы знаете закон об ответственности за разглашение медицинских сведений?

– Знаю.

– Поэтому я ничего не могу вам сказать о его состоянии.

– Я только хочу поговорить с ним, – возражаю я.

– Он амбулаторный больной.

– Я это понимаю.

– Тогда вы понимаете, что он здесь не находится.

Каждый изображает из себя умника.

– Доктор… извините, не расслышал вашего имени.

– Бауэр. А что?

– Хочу знать, кто мне крутит яйца.

Тишина.

– Я полицейский, и я пытаюсь найти Хэнка.

Вы не имеете представления, где он может находиться?

– Ни малейшего.

– У вас есть его адрес?

– Он нам дал только свой почтовый ящик в Вестбридже. И прежде чем вы спросите, напомню: есть правила, которые запрещают мне говорить вам, что Хэнк обычно приходит в «Эссекс-Пайнс» от трех до пяти раз в неделю, но он не появлялся вот уже больше двух недель.

Две недели. Доктор Бауэр вешает трубку. Я не возражаю. У меня родилась другая мысль.