Мальчик из леса

Она знала, как держать ребят вроде Мэтью в зоне друзей. В таких делах у нее был черный пояс шестого дана.

На огромном экране квотербек Краха сделал бросок на пятнадцать ярдов. Дело закончилось тачдауном. Крах вскочил на ноги, исполнил победную пляску и крикнул в лицо Кайлу:

– На? тебе!

Некоторые из присутствующих вяло рассмеялись, не отрываясь от своих смартфонов. Крах огляделся по сторонам. Наверное, ожидал более живой реакции, но ее не было.

Во всяком случае, не сегодня.

Сегодня в комнате стоял душок страха и отчаяния.

– Кто-нибудь желает перекусить? – спросил Крах. – Никто не ответил. – Ну же, кто, кроме меня?

Кто-то нерешительно подал голос. Этого было достаточно. Крах стукнул по кнопке интеркома.

– Да, мистер Крах, – сказал женский голос с мексиканским акцентом.

– Роза, можно нам начос и кесадильи?

– Конечно, мистер Крах.

– И еще принесите домашний гуак, хорошо?

– Конечно, мистер Крах.

Крах вернулся к игре. Люк с Мейсоном потягивали пиво. Кейтлин с Райаном раскуривали один косяк на двоих, Дарла парила «джул» с каким-то новым ароматом.

В этой комнате отец Крэша курил сигары, и с ней что-то сделали, чтобы вы не могли по-настоящему почувствовать запах нового дыма. Кейтлин протянула электронную сигарету Саттон. Та взяла ее, но к губам подносить не стала.

– Блин, обожаю Розин гуак, – сказал Кайл.

– Скажи? Дай пять!

Крах с Кайлом хлопнулись ладонями. Кто-то – наверное, Мейсон – вымученно засмеялся. К нему присоединился Люк, потом Кейтлин, потом все остальные, кроме Мэтью и Саттон.

Мэтью не понимал, над чем все смеются – над Розиным гуакамоле? – но смех звучал донельзя фальшиво. Такое чувство, что все пытаются вести себя как нормальные люди. Прямо из кожи вон лезут.

– Она зарегистрировалась в приложении? – спросил Мейсон.

Тишина.

– В том смысле, что…

– Нет, – перебил его Крах. – Мне приходят оповещения.

Снова тишина.

Мэтью выскользнул из комнаты. Чтобы хоть как-то уединиться, ушел в винный погреб. Закрыл дверь, уселся на бочку с надписью «Виноградники Мейнарда» – да, у них были свои виноградники – и позвонил бабушке.

– Мэтью?

– Ну что, нашли ее?

– Почему ты шепчешь? Ты где?

– У Краха дома. Ты поговорила с мамой Наоми?

– Да.

У Мэтью заколотилось сердце.

– Что она сказала?

– Она не знает, где Наоми.

Он закрыл глаза и застонал.

– Мэтью, о чем ты молчишь?

– Не важно.

– Важно.

Но он не мог ничего сказать. Пока что не мог.

– Забудь, что я звонил.