Всего один взгляд. Невиновный

Сразу становилось понятно: это репродукции классических работ, даже если вы никогда не видели ни «Завтрака гребцов» Ренуара, ни «Ночных ястребов» Хоппера.

В холле было неожиданно многолюдно: он был полон стариков разной степени полуразрушенности. Одни передвигались без помощи, другие ковыляли, кто-то – опираясь на трость, кто-то с помощью костылей, остальные сидели в инвалидных креслах. Большинство обитателей «Звездного света» держались бодро; меньшинство мирно подремывали.

Холл был чистым и светлым, но здесь чувствовался запах старости: так пахнет древний заплесневелый диван.

Запах пытались заглушить вишневыми ароматизаторами в виде деревца, которые любят вешать в такси, но некоторые амбре не перебить ничем.

Единственная молодая особа здесь – девушка лет двадцати с небольшим – сидела за письменным столом того же стиля, что и вся обстановка, но по виду купленным в «Бомбей компани». Она приветливо улыбнулась Грейс.

– Доброе утро, я – Линдси Барклай.

Грейс узнала голос вчерашней собеседницы.

– Я приехала к мистеру Додду.

– Бобби у себя. Второй этаж, комната двести одиннадцать. Я вас провожу.

Линдси была привлекательна прелестью молодости. Так энергично и улыбчиво держатся исключительно невинные девушки и вербовщики некоего культа.

– Вы не возражаете подняться по лестнице? – спросила она.

– Отнюдь.

Попадавшиеся навстречу им обитатели «Звездного света» останавливались и здоровались. Линдси находила минуту для каждого, радостно отвечая на приветствия. Игра на публику, не без цинизма отметила Грейс.

Однако Линдси всех знала по именам и не скупилась на теплые фразы, отчего старики на глазах расцветали.

– У вас здесь в основном женщины, – сделала заключение Грейс.

– Когда я училась в школе, нам говорили, что в домах престарелых женщин в пять раз больше, чем мужчин.

– Ничего себе…

– Да. Бобби шутит, что всю жизнь мечтал попасть в малинник.

Грейс усмехнулась.

Линдси махнула рукой:

– О, это лишь разговоры. Его жена – он зовет ее «моя Моди» – умерла почти тридцать лет назад, и с тех пор Бобби, по-моему, не взглянул ни на одну женщину.

Они замолчали. Коридор был выкрашен зеленым и розовым, стены увешаны узнаваемыми работами: репродукции Нормана Роквелла, собаки, играющие в покер, черно-белые кадры из кинохитов: «Касабланка» и «Незнакомцы в поезде». Грейс шла прихрамывая. Линдси заметила ее хромоту – Грейс ловила на себе ее осторожные взгляды, – но, как большинство сделало бы на ее месте, тактично промолчала.