Всего один взгляд. Невиновный

– А конец все равно один – инъекция, – подала голос Морган, сохраняя невозмутимость. – Что бы ты ни сказал и ни сделал, это ничего не изменит.

Скенлон улыбнулся:

– Бросьте. Того, что я заговорю, вы боитесь куда больше, чем я – смерти.

– Ага, еще один крутой парень, который ничего не боится. – Линда наконец отклеилась от стены. – Знаешь что, Монте? Крутые все как один обсирают штаны, когда их волокут на каталку.

У Скотта вновь возникло желание покрутить пальцами, на сей раз перед носом Линды. Скенлон по-прежнему улыбался, не сводя с Дункана глаз.

Скотту не нравился новый знакомый. Глаза у Скенлона были черные, блестящие и безжалостные, но Дункану начало казаться, что, помимо обычной для преступника такого масштаба пустоты, он разглядел в них нечто неожиданное. В них читалась мольба. Скотт не мог отвернуться от этих глаз. В них угадывалось раскаяние.

И даже угрызения совести.

Скотт посмотрел на Линду и кивнул. Она нахмурилась, и весь ее вид не обещал Скенлону ничего хорошего, но тот и бровью не повел.

Тронув за плечо здоровенного стража, Морган подала знак обоим выйти. Поднимаясь со стула, адвокат Скенлона впервые открыл рот:

– Не вздумайте заносить в протокол то, что он скажет!

– Иди с ними, – бросил ему Скенлон. – И проследи, чтобы нас не подслушивали.

Адвокат подхватил кейс и направился к двери за Линдой Морган. Дункан и Скенлон остались одни. Это в фильмах киллеры всемогущи; в реальной жизни – нет. В федеральных тюрьмах строгого режима они не освобождаются от наручников.

Накачанные охранники, как знал Скотт, стоят за хитрым зеркалом, прозрачным с другой стороны. Интерком отключен, чтобы не раздражать Скенлона, но эти люди видят все.

Скотт чуть повел плечом, словно спрашивая – ну, что тебе еще?

– Я вам не какой-нибудь там мокрушник.

– Угу.

– У меня свой кодекс.

Скотт молча ждал.

– Я убиваю только мужчин.

– Надо же, – восхитился Дункан. – Да вам не чуждо благородство!

Скенлон пропустил сарказм мимо ушей.

– Это мое первое правило.

Я убиваю только мужчин. Женщин не трогаю.

– А второе ваше правило – подождать с поцелуями до третьего свидания?

– Да вы меня что, за изверга держите?

Скотт пожал плечами – ответ был очевиден.

– И мой кодекс для вас просто тьфу?

– Какой, к черту, кодекс? Вы убивали людей десятками, а так называемый кодекс придумали ради создания иллюзии собственной человечности.

Скенлон как будто задумался.

– Возможно, – великодушно признал он.