Всего один взгляд. Невиновный

– Что проверим? Нью-Гэмпшир?

– Номер телефона!

– А что это даст?

– Этого номера нет в телефонной книге, так?

– Да.

– Тогда дай кое-что покажу. Это не всегда получается, но, может, нам повезет. – Кора набрала в строке поиска телефон Грейс. – Мы сейчас поищем в Интернете эти номера рядом. Не по телефонным справочникам, раз там его нет, но…

Кора нажала «Показать результат», и на экране появилась единственная ссылка на адрес сайта, посвященного премиям за художественные работы, учрежденным Университетом Брандейса, альма-матер Грейс.

Кора нажала ссылку. На экране появились имя и телефон Грейс.

– Ты кого-то награждала?

Грейс кивнула:

– Да, мы распределяли стипендии на обучение на факультете искусств.

– Здесь все твои данные – имя, адрес и телефон, как и у других членов комитета. Ты им сама оставила, наверное.

Грейс только головой покрутила.

– Отбрось свои допотопные взгляды и добро пожаловать в эру информационных технологий, – засмеялась Кора.

 – Раз я знаю твое имя, можно задать миллион параметров для поиска. Вылезет сайт с твоей галереей, потом твой колледж и так далее. Теперь попробуем с этим номером шестьсот три…

Пальцы Коры вновь запорхали над клавиатурой. Нажав клавишу «показать результат», она прищурилась, вглядываясь в экран:

– Так, что-то есть. Боб Додд.

– Боб?

– Да. Не Роберт, а Боб. – Кора подняла глаза на Грейс. – Знакомый?

– Нет.

– Вместо адреса – почтовый ящик в Фицуильяме, Нью-Гэмпшир.

Ты там бывала?

– Ни разу.

– А Джек?

– По-моему, нет. Колледж он заканчивал в Вермонте, так что по идее мог бывать в Нью-Гэмпшире, но вместе мы туда не ездили.

Сверху послышался плач – Макс расплакался во сне.

– Иди, – сказала Кора. – Я посмотрю, что можно накопать о мистере Додде.

В спальню сынишки Грейс поднималась со стеснением в груди: ночную вахту в доме всегда нес Джек, разбираясь со страшными снами и просьбами принести водички.

Он и держал детишкам головы в три утра, когда их, случалось, рвало. Днем с их кашлями, чиханьем, градусниками и температурой справлялась мама, подогревая куриный бульон и заставляя проглотить робитуссин, ночная же смена традиционно отводилась Джеку.

Когда она вошла, Макс всхлипывал. Уже не рыдал в голос, а тихо хныкал, и отчего-то это надрывало ей сердце сильнее, чем самый громкий крик.