Цирк – это навсегда?

К слову, не боялся он только тех животных, которых мог избить хлыстом. Если где-то поблизости ухала или хотя бы пролетала мышь – никто на свете не мог выманить Эдгара из вагончика. А крысы вызывали в нем настолько дикий испуг, что он начинал истошно орать, яростно размахивая кнутом направо и налево – натуральный припадок. Естественно, что о наличии нового домашнего питомца уборщик за слонами Сэм ничего не сказал дрессировщику Эдгару. И, как впоследствии выяснилось, очень зря.

Дело было ранним утром, перед представлением цирка, на котором слоны под щелканье кнута дрессировщика и крики "але-опп!" должны были вставать на тумбы и поднимать хоботами Эдгара, раскинувшего руки, словно возносящегося на небеса святого.

Как уже бывало сотни раз, но не случилось в тот.

В тот раз уборщик Сэм слишком долго спал, а ведь должен был встать спозаранку, чтобы почистить и нарядить слонов перед выходом на сцену. Хамоватый Эдгар, проснувшийся раньше Сэма, с криком "Доброе утро, балбес!" по обыкновению ударом ноги распахнул дверь фургона со слонами, в котором спал Сэм, и следующим же шагом наступил крысенку на хвост.

То, что произошло дальше, сложно описать словами, но легко представить. Крысенок с диким крысячьим воплем вцепился зубами и когтями в штанину Эдгара, легко располосовав и ее и ногу. Эдгар завизжал и начал выделывать по фургону дикие прыжки и кульбиты, пытаясь стряхнуть крысенка и одновременно размахивая во все стороны хлыстом. При этом, нельзя забывать, что в хоть и самом большом, но все же тесном для слонов фургоне, помимо Эдгара, Сэма и крысенка было аж целых два слона.

И не карликовых, а самых натуральных. И хотя слоны привыкли к щелчкам кнута на манеже, но не привыкли к тому, что их бьют прямо по глазам в фургоне. Поэтому, следом за воплями крысенка и дрессировщика Эдгара, реветь и метаться по фургону начали уже слоны. Эффект был как в поговорке про слона и посудную лавку, но только как если бы в эту самую лавку засунули не одного, а сразу двух, к тому же весьма разъяренных слонов.

Эдгар получил такой удар хоботом по лицу, что выбил собой дверь фургона, лишился половины зубов, обзавелся орлиным профилем и всю оставшуюся жизнь говорил шамкая и исключительно в нос. Вовремя ретировавшиеся Сэм и крысенок почти не пострадали, а вот фургон инженеры потом очень долго собирали заново, при этом главный инженер Ральф озабоченно цокал языком.