Последний воин

Но раскрошить изумруд кулаком – плевое дело даже для рядового солдата армии с десятком другим душ на счету! Да, именно так, однако особенность, о которой я пытаюсь сказать, – это невероятная прочность! Мы же имеем дело с непостижимой силой душ! Армада зеленых, приплюснутых воинов, могла запылиться или вымазаться, оцарапаться и, в невероятно редких случаях, немного треснуть, но никогда не ломалась. Да и приводила их в порядок Унабора, надо признать, при всем уважении к великой матери могучей армии, скорее всего, только из-за любви к изумрудам, а не из-за переживания за свое дитя.

За свои тысячи дят. Детей. Да, детей.

Подобная неуязвимая армия солдат-стратегов могла за сутки-другие замучить и заколоть какого-нибудь великого и сильнейшего обожествленного, пока Унабора наблюдала в тихом и скучном ожидании очередного триумфа. Не зря она страшила людей больше всего, да и была она, по сути, одной из самых сильных обожествленных тех лет. На глаз, примерно двадцати-пяти метровая дама, которая привлечет взгляд любого любителя красивых дев, но в то же время напугает любого, кого-угодно, ведь все знают ее в лицо.

Обожествленные, кстати, вообще только лишь отдаленно походили на людей или существ, которыми они некогда были. Унабора то точно была человеком, но, не зная этого наверняка, утверждать я бы не стал. Гигантская, стройная бабень в таких же зеленых цветах, с дырявым и не очень широким плащом, и длинными, черными, неаккуратно уложенными волосами.

Глаз ее уже было совсем не видно, только некое беловатое ярко-зеленое свечение из глазниц. А лицо всегда выражало скуку и… могущество. Впрочем, как и у всех обожествленных нашего времени. Сколько же душ она пожрала за эти четыре сотни лет!

Мне кажется, когда господь ограничил пожирание души всего лишь двумя третями от полной мощи, он подразумевал, что в круговороте жизни будет равновесие, и всё будет приходить примерно к одному и тому же.

Черт, как же ты был неправ папаша. Гигантские человекоподобные светящиеся недобоги, огромные огненные черепахи и говорящие здоровые мартышки, расплодившиеся до невероятных количеств, передают господу привет. Семейное древо орков, кстати, вообще темное дело, один господь знает, кто это был, кого он поглотил и с кем он совокупился,

чтобы выродилось трехметровое человекоподобное страшилище с невероятной силой, но скудным умом.