Заметки сновидений

Зато у преподавателя Федора Юрского отбоя от детишек так и нет, родители послушно подчиняются моде французского языка. В этом есть причина моего кризиса, возможно, стоило учить усердно картаво-лягушачий язык, однако, всем естеством своим не вытерпела бы.

Федор за эти убеждения смеется надо мной, а иногда даже предлагает пойти к нему в ученики. Наивный мальчик, мне гордость не позволит признать, что в моем арсенале менее популярные языки. Как же он меня раздражает, весь такой денди… Нет! Не денди, решено, пижон! Пустой, как бутылка после банкета, плоский, как лужа в сезон засухи, бессодержательный, как кожаная обложка книги.

Примечательно то, что Федор отказывается верить, что меня от него тошнит, он настолько уверен в своем обаянии, что даже глаза его слепнут при виде правды. Право, что же ему от меня, такой злодейки, надо? Неужели свое обаяние на работоспособность проверяет, иль решил, что если я такая простая, то за все, чего нет, ему отдамся в любовные муки.

Все.

Родители пишут, спрашивают, как я там в своем городке одиноким лебедем живу. В целом, mother[4 - Мама], не все так плохо, как могло быть, и не все так хорошо, как хотелось, я ожидала немного другого. Да, красота гор не подводит восхищенный глаз, дикий ветер и резвые жеребцы только добавляют восторга, но пресловутое высшее общество, которое ходит исключительно с задранными носами, мне опротивело.

Запись от 19/08/1…81

За городом, в отдалении от громоздких синих гор, стоит двухэтажное здание, среди полей в желто-зеленую клетку. Наша школа как раз на такой клетке, цвета желтых колосьев, которые, увы, уже выкосили, отчего картина стала краше, шире, воздушнее. Отныне там только редкие яблони и огромные катушки сена.

Белое здание, не обремененное балконами; достаточно скромно оно обрисовано деревянными рамами. Свет всегда находит возможность осветить окна посреди поля.

Прекрасно раннее утро. Местность окутывает утренний туман, насыщенный оглушительной свежестью. Выйдешь из здания в поле, сядешь у деревца и читаешь книгу под нежно-голубой восход. А особенно прекрасно, если по дороге проедет мимо одинокая коляска. Так и норовишь подумать, что созерцаешь эту красоту совместно с кем-то, отдаленно и молчаливо.