Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал

Из дверей вышел улыбающийся долговязый мужик с совершенно седой бородой и, полюбовавшись на тетерин приветственный поклон, так же церемонно, в пояс, поклонился.

– Тетерюшко! Будь здоров! Давно как не виделись! Забыл нас совсем? А я-то все глазоньки проглядел: где ж Тетеря, куда подевался, сокол наш ясный… а чего это ты приехал? Зима ведь на носу.

– Беда у меня, Чернобородушка, – ответил отец.

– Беда? – повторил мужик. – Ну тогда заходите, обедать будем… У нас на Руси положено так, – говорил он, отпирая ворота и помогая охотникам протащить санки во двор, – сначала гостя напои, накорми, а потом уже это… спать уложи.

Двери чернобородова домика имели замечательное свойство: они были шире любых ворот. Протащив санки сквозь домик, путешественники оказались на обширном дворе, окруженном всяческими постройками. Веприк таращил глаза на длинную конюшню, высокий дом с подвалом, еще дом – пониже и пошире, крепкие сараи, баню, коптильню, навес со сваленными там в большом количестве пузатыми бочками и обручами для них.

Земля во всем дворе была застелена досками. Мальчику все это показалось похожим на подземную избу в волчьем кургане: ни деревца, ни леса, – чисто, богато, важно. И хитро спрятано за неприглядным забором.

– А это Веприк, сынок мой, – сказал Тетеря.

– Как же! – обрадовался Чернобород. – Слышал! Батька твой говорит, серьезный парень? Помощник?

– Видишь вот – одного меня в город не пустил, – подмигнул батяня. – Потеряешься, говорит, плакать будешь, ищи тебя потом.

Пригожая девушка поставила им на стол в чистой комнате миску со щами, а потом уставила стол закусками: грибами, капустой, пирогами.

Выслушав батин рассказ, Чернобород покрутил головой в сомнении:

– Не знаю, Тетерюшка, не знаю… Боязно как-то – к самому князю! Может, не пойдешь?

Понятно, что батяня Черноборода слушать не стал – да он и не всерьез советовал. Уговорил только помыться в бане, а с князем подождать до следующего утра.

Попасть к великому князю оказалось сложнее, чем березовцы себе представляли.

Владимир Святославич жил в высоком – страшно сказать: в три этажа – тереме. Несказанную резную красоту этого терема стерегли дружинники и слуги князя. Терем был окружен двором и другими постройками, тоже полными народа. Вокруг шла высокая стена с воротами. В ворота березовцев не пустили.

– Мне бы к князю, – начал Тетеря разговор со стражниками у ворот.

– Мне бы тоже! Да не зовет! – весело отозвался один из них, белобрысый и светлоглазый.