Лесовик. Часть 3. Друг или враг?

Вот только ситуация заключалась как раз в том, что я не навязывал никому свою линию поведения. Я считал себя немного посторонним для всех этих странных интриг. Я видел, как дворяне пытаются старательно закабалить простолюдинов себе в слуги. И это меня раздражало. Однако вмешиваться в происходящее я не собирался. Хотя бы по той причине, что в данном случае нельзя было забывать о том, что сами эти простолюдины позволяли подобное поведение к себе. Если бы хоть кто-то из них начал возмущаться, и попытался воззвать к правилам Академии, то…

Во-первых, у самих дворян не было бы ни единого шанса, Им бы пришлось отступить, признав своё поражение.

Во-вторых, за них сразу бы заступились сами преподаватели. Всё-таки некоторые из них тоже были ранее простолюдинами, и данное поведение оскорбляло не только студентов, но и самих преподавателей.

Но как ни странно, никто из будущих дворян Империи, и магов, даже не пытался сопротивляться. Они словно принимали всё происходящее как данность. Так зачем мне вмешиваться в происходящее? Меня не трогают, и ладно! Вот эльфы решили меня зацепить, соответственно я воспринял всё это в штыки, и постарался принять превентивные меры, чтобы мои потенциальные враги не могли ничего сделать.

По крайней мере, не могли мне никак навредить. Также произошло бы если бы кто-то из дворян попытался на меня давить. Церемониться с ними я тоже не собирался. Возможно я сейчас и не дворянин. Доказать это вряд ли у кого-то получится. Ведь мою родословную никто из них просто не знает. Исходя из всего этого можно понять, что именно этот факт и вынуждает дворян держаться от меня на расстоянии. Если бы они знали о том, что я действительно простолюдин, то наверняка сразу бы нашелся кто-то, кто попытался бы на меня надавить, и тогда могли бы возникнуть проблемы. Но только у меня. Так как я бы естественно возмутился, и принялся сопротивляться. При общем молчании это выглядело бы весьма странно. И таким образом я привлёк бы к себе слишком много внимания. А может быть и нет. Тут ситуация могла развиваться примерно пятьдесят на пятьдесят.

Представьте себе такую картину, что я начинаю возмущаться, и все остальные молчат. В данном случае я мог бы просто разозлить всех этих дворян, которые бы, не обращая внимания на правила той же самой Академии, попытались бы меня вынудить признать своё поражение. Но если бы в этом случае начали возмущаться и преподаватели, и другие студенты, дворянам бы пришлось заткнуться, и молча переваривать то, что произошло.