Перерождение

По пути обоим спутникам пришлось пару раз преодолевать каменные преграды, протискиваясь в узкие лазы, предварительно голыми руками вытаскивая из перекрывавших дорогу завалов большие каменные фрагменты, чтобы освободить себе проход.

Генрих оказался прав – тоннель вывел их по другую сторону горного кряжа в густо заросший подлесок. Обернувшись назад, Алекс обратил внимание, что проход, из которого они только что выбрались, настолько зарос мхом и дикими растениями и слился с природой, что обнаружить его, не зная, что ищешь, было практически невозможно.

Даже с расстояния в несколько метров выход из шахт, еще пару десятилетий назад позволявший въехать внутрь небольшому грузовику, теперь казался всего лишь звериной норой, вырытой внутри небольшой земляной насыпи – тайга поглотила заброшенные человеком постройки.

Перед выходом Горский заблаговременно погасил фонарь, чтобы ненароком не привлечь светом ничьего ненужного внимания. Чернота северной ночи приняла выбравшихся на поверхность земли мужчин в свои объятия.

Горский посмотрел на наручные часы – они показывали два часа пятнадцать минут – до рассвета еще было очень далеко. Тайга жила своей насыщенной ночной жизнью: вокруг постоянно что-то ухало, шелестело, ворчало и подвывало.

Генрих опасливо поежился: – Здесь, наверное, и волки водятся, – прошептал он со страдальческой интонацией в голосе, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Предлагаю вернуться обратно в тоннель и подождать, пока не начнет рассветать – так будет безопаснее, – тоже шепотом предложил Горский.

– Поддерживаю, – тут же согласился Генрих, нервно озираясь по сторонам, после чего оба мужчины быстро ретировались обратно в уже привычную темноту каменного тоннеля.

Кое-как расположившись, приспособив под сиденье рассохшиеся и поеденные жуками деревянные брусья, валяющиеся на полу, Горский с Генрихом, наконец, позволили себе передохнуть и обсудить, как быть дальше.

– Безумно хочется спать, – зевнул Генрих.

– Ну, так – поспи.

У нас в запасе до рассвета есть еще несколько часов, а я пока подежурю, – ухмыльнулся Горский, поправив заткнутый за пояс пистолет.

– Как хочешь, – равнодушно пожал плечами Генрих. Демонстративно отвернувшись от Алекса, он снял свой добротный твидовый пиджак и попробовал устроиться на холодном осклизлом полу тоннеля, подложив одежду в качестве подстилки. Повертевшись несколько минут с боку на бок, Генрих снова уселся с недовольной миной на лице.