Перерождение

После довольно сложного перехода по заповедной местности группа, наконец, достигла заветной точки своего маршрута. Погода стояла отличная, ярко светило полуденное солнце. Проводник предложил организовать краткий привал, что нашло единогласное коллективное одобрение.

Вынув из рюкзака полевой бинокль, Горский внимательно осмотрел окрестности. Перед глазами мерцало спокойной водной гладью горное озеро, окруженное с трех сторон отвесными скалами, а вокруг расстилалась заповедная местность, густо поросшая елово-пихтовыми и лиственничными лесами.

Природа пленяла своей первозданной красотой и непорочностью.

Усевшись на ближайший валун, Горский сверился с электронной картой: интересующие их шахты располагались буквально в километре от места привала; выявленный радаром неизвестный сигнал многократно усилился.

Неожиданно озеро подёрнулось сильной рябью, как будто кто-то невидимый резко вздернул край небесно-голубого водного полотна, отчего по всему его периметру пошли волны. Одновременно, птицы, стеснительно спрятавшиеся от непрошеных гостей в густых кронах деревьев, сначала замерли, прекратили щебетать, а потом, как по мановению волшебной палочки, взвились вверх.

В считанные минуты над головами людей образовалось густое птичье облако, которое, покружив над озером, набрав высоту, непрерывно галдя, унеслось куда-то вдаль.

Проводник, занервничал: многолетний опыт изучения живой природы, и внутреннее чутье альпиниста подсказывали ему, что птицы всполошились неспроста.

Оперативники взволнованно переглянулись между собой, подозревая худшее: начиналось землетрясение.

В этот миг земля под ногами вздрогнула, загудела и стала неожиданно вибрировать; толчки становились все ощутимее. Вот уже она содрогнулась, будто в конвульсиях, затем еще раз, а затем почва начала ритмично подниматься и опускаться, подобно дыханию могучей груди спящего великана. Удержаться на ногах становилось все труднее. Даже опытных спецназовцев охватил первобытный страх. Раздавшийся треск явился предвестником падения высоченной раскидистой ели, вырванной из земли с корнем.

Сила толчков все нарастала, и, наконец, взорвалась, вырвалась на свободу, прочертив по земле извилистую черту, которая (подобно разрываемой ткани) стала медленно, но неуклонно, раздвигаться в разные стороны прямо на глазах. Трещина добежала до стоящей монументом на ее пути отвесной, почти вертикальной, скалы и, вклинившись в ее жесткий бок, стала подниматься наверх.