Хроники Остунгславии

Где-то работал огромный двигатель, и его грохот наполнял собой все пространство вокруг, яростно ударяя по барабанным перепонкам.

– Нравится? – перекрикивая шум, спросил Мурзовский.

Штюцль, поморщившись, попытался улыбнуться.

– Это и есть наша лаборатория, – прокричал русский инженер. Он постучал по гладкой металлической стене и коротко заметил: – Здесь двадцать сантиметров стали, оттого так громко.

Мурзовский жестом указал наверх, и два инженера снова поднялись на первый этаж здания. У Маркуса продолжало гудеть в ушах.

– И как вы здесь работаете? – удивился Штюцль.

– Сотрудникам лаборатории положены наушники, – объяснил Дмитрий. – Мне хотелось, чтобы вы почувствовали рабочую атмосферу.

– Я чувствую ее до сих пор, – шутливо пожаловался Маркус.

– Это все с непривычки, – успокоил коллегу Мурзовский. – К вечеру пройдет.

Они вышли из цеха и направились к Дунаю.

– В бумаге, которую вы мне привезли, сказано, что на новой подлодке произошел взрыв.

Если принять во внимание, что экипаж подлодки был более чем опытный, и исключить человеческий фактор, остается не так много технических причин, которые могли привести к взрыву, – размышлял вслух Дмитрий. – Это могла быть детонация боезапаса либо взрыв паров топлива, просочившихся через поврежденные топливные трубки во внутренние отсеки подлодки. Но все-таки самое простое, что могло произойти, – это взрыв водорода в аккумуляторной яме по недосмотру экипажа. Такую возможность я бы не исключал.

– И как мы узнаем, что послужило причиной аварии? – поинтересовался Штюцль.

– А никак! – с плохо скрываемой досадой проговорил Мурзовский. – Подлодка лежит на дне залива на глубине около пятидесяти метров. Едва ли будет возможно поднять ее на поверхность. Определить причину аварии по характеру повреждений корпуса подлодки также проблематично. Если очевидцы говорят о серии взрывов, то это означает, что, например, взрыв водорода мог повлечь за собой детонацию боезапаса, или наоборот.

В результате мы обнаружим пробоины и в аккумуляторной яме, и в торпедном отсеке, но, что взорвалось раньше, так и не узнаем.

Инженеры некоторое время шли молча. Вдруг Дмитрий остановился.

– Мы поступим следующим образом. Стала ли причиной катастрофы ошибка экипажа или нет, мы не узнаем, поэтому версию о взрыве в аккумуляторной яме мы пока отбросим. Остается взрыв боезапаса и система топливоподачи двигателя.