Полукровка. Свалка

Так он называл тех, кто все же пробирался на их территорию и старался что-то украсть. Вы спросите, почему украсть, ведь это упавшие корабли, и они никому не принадлежат? А вот и нет! Они принадлежат тому, кто их первый нашел и сумел обойти их систему охраны, если она работает! А эти хитрые твари, пробирались и выжидали, высматривая Ночника, а заметив куда тот пошел, они уже знали, что там безопасно, и старались пройти следом. Именно так их и ловил Сзун, используя в качестве приманки меня. Я приготовил импульсник и медленно двинулся вперед.

Кому-то может показаться, что этот пистолет слабая защита, особенно в таких дебрях? А вот и нет! После того, как над ним поколдовал Сзун, этот маленький пистолет мог выдавать импульс равный по силе тяжелому штурмовому бластеру. Только вот беда, после трех таких выстрелов необходимо было менять батарею и ствол с линзой, так как оба приходили в полную негодность. Я медленно принялся подкрадываться к месту, где раздался звук, когда услышал какие-то голоса. Шелестящий голос Сзуна я бы ни с чем не перепутал, так что я точно знал, что это говорил не он! Вдруг резкий удар боли буквально свернул меня в узел и бросил на землю! Все тело, каждая мышца, и каждая косточка словно шли мелкой рябью. Кричать я не мог, из-за застарелых травм, поэтому мое изувеченное тело просто дергалось и хрипело. К моей огромной радости, все это продолжалось не долго, и вскоре я смог встать, хоть и с огромным трудом, на четвереньки. Так и не вставая, на четвереньках, я кое-как подполз и выглянул из-за куска бронеплиты, перегораживающей проход. На небольшой площадке лежало шесть тел, без признаков жизни. Пять ищеек, в старых легких скафах, и… Сзун! Я дернулся к нему, и преодолевая все еще не утихшую боль в костях, хрипя и отплевываясь кровью, пополз к нему. Я пытался его звать, но неправильно сросшаяся челюсть не позволяла мне внятно говорить, а осторожность, привитая мне самим Сзуном, не позволяла издавать звуки громко. Приблизившись к замотанному в темный, и уже пропитавшийся какой-то желтоватой жидкостью балахон, телу старшего товарища, я медленно его перевернул. Из-под откинувшегося капюшона на меня взглянули тускнеющие глаза большого насекомого. Но мне было все равно, ведь он был для меня тем самым Сзуном, который спас меня. В то время, как подобные мне старательно и со вкусом меня убивали!

– Сз-зууус… – Прохрипел я его имя, как мог, и приподнял его легкую голову. Слезы катились у меня по лицу.