Отдых на Бермудах

Она кивнула, не уверенная, что в состоянии произнести хотя бы слово от радости, у нее перехватило горло.

Тогда он бросил несколько долларов на стол и кивнул Генри. Она махнула бармену на прощание, который убирал бокалы с печальной улыбкой на лице.

– Еще увидимся, милая леди, – помахал Генри в ответ, перекрикивая голоса прощавшихся с ними последних гостей бара.

Куп вытащил Эллу наружу, двусмысленно улыбнувшись ей через плечо, когда ночь сомкнулась над ними, ее смех смешался с последними тактами замирающей музыки и шумом прибоя, когда они сошли с террасы на берег.

Элла скинула босоножки, подобрала их и зарылась пальцами ног в теплый влажный песок. Никто из них не произнес по дороге ни слова – единственными звуками были шум моря, стрекот насекомых и ритмичные удары ее сердца. Словно по волшебству, на краю песчаного пляжа возникла одноэтажная лачуга. Лампа, свешивающаяся с перил крыльца, сияла, как маяк, освещая дощатую обшивку простой конструкции.

Взяв ее за руку, Куп повел ее вверх по ступеням на крыльцо.

– Ты живешь здесь? – спросила она, очарованная спартанским жилищем.

– Да, по большей части. – Он открыл дверь с проволочной сеткой, и Элла увидела большую, опрятную, просто обставленную комнату. Диван с изношенными подушками обозначал зону гостиной, перед открытой террасой лежал большой матрас с аккуратно сложенными простынями. Крошечная кухня с высокой, до пояса, барной стойкой занимала дальнюю часть хижины рядом с дверью, которая, вероятно, вела в ванную комнату.

Но именно от вида открытой террасы, объединявшей интерьер хижины с пляжем, у Эллы захватило дух. Серебристый лунный свет мерцал на воде, свежий аромат моря и экзотических цветов лишь усиливал чувство дикой, необузданной свободы, которая так отвечала характеру Купера.

– Это тебе подходит, – сказала она.

Он фыркнул:

– Почему? Потому что это дешево? – сказал он, и Элла услышала циничные нотки в его голосе.

– Нет, потому что это так просто и красиво.

Куп включил лампу, осветив скромную хижину.

Подойдя к террасе, он закрыл два больших ставня, а затем сетчатую дверь, отрезая их от карибской ночи. Только блеск луны, звук прибоя и стрекот насекомых просачивались к ним сквозь жалюзи.

– Не хочу, чтобы комары покусали наши задницы, – сказал он, подходя к Элле.

Она засмеялась, щетина на его подбородке щекотала ей шею, когда он притянул ее к себе за бедра.