В сетях искушения

Дрожащими ладонями я обхватила его лицо и почувствовала, как он стиснул челюсти, пытаясь отстраниться, но я не отпустила его.

На этот раз мне хотелось уступить своим инстинктам, и к черту последствия.

– Проклятье, – тихо чертыхнулся Данте, но потом притянул меня в свои объятия.

Меня охватила дикая радость от того, что я лишила Аллегри его железного самообладания.

Он завладел моими губами, и его поцелуй был жадным и настойчивым. Я задрожала от возбуждения, когда Данте сжал мои ягодицы и прижал к себе, чтобы я ощутила в полной мере, что с ним творилось.

Меня шокировало то, какой огромной казалась его возбужденная плоть, прижатая к моему животу. Но потрясение было не таким сильным, как чувство восторга.

Данте хотел меня так же сильно, как и я его. Наше влечение было взаимным. Мы были на равных.

Его язык жадно врывался в мой рот, и я еще шире открыла его, чувствуя, как страсть буквально пожирает меня. Что со мной творилось? Данте подавлял мое сопротивление и силу воли. Почему мне так сильно хотелось уступить ему?

Я перестала массировать его затылок и дрожащими пальцами схватила его за волосы, чтобы оторвать его губы от своих.

Он застонал, но отпустил меня так резко, что я покачнулась.

Наконец включился мой инстинкт самосохранения, с опозданием в несколько минут, и я попятилась назад, испугавшись, что, если Аллегри сделает попытку поцеловать меня еще раз, я брошусь обратно в этот ураган чувственного наслаждения.

Но он лишь тихо выругался бранью итальянских улочек и, взъерошив волосы, подошел к окну.

Его грудь тяжело вздымалась.

Когда он наконец повернулся ко мне, я не увидела в нем человека, с которым сидела за игровым столом, сдержанного и хладнокровного. Теперь Данте напоминал пойманного тигра, дикого или едва прирученного, который беспокойно двигался за прутьями своей клетки.

Я коснулась своих припухших губ и смотрела, как он идет ко мне, все еще борясь с желанием, находившим отклик в моем собственном теле.

Может, его тоже испугало неистовство нашего поцелуя и то, как быстро он стал неуправляемым?

– Простите, – прорычал Данте.

 – Все вышло из-под контроля быстрее, чем я думал.

Его извинение показалось грубоватым, но достаточно искренним. И дало мне ответ, с которым я не знала, что делать. Данте Аллегри, беспринципного бабника, было намного проще ненавидеть, чем человека, который стоял передо мной.

– Может… Может, вернемся к игре? – через силу выдавила я.

– Да, – кивнул он.