Покорить Францию!

С каковой целью вломились в Тампль, где мальчишка содержался (это, кстати, тоже было не так-то просто сделать – вломиться, но они как-то умудрились под общий переполох) немалым числом. Не менее батальона. И очень даже возможно, затея эта ихняя вполне бы удалась. Да на ту беду мимо как раз проходили, уныло переживая поражение, Национальные гвардейцы из центральных секций, размышляя над судьбой своей скорбной… И тоже немалым числом. Как бы не полком. И кто-то сообразил, что происходит что-то не то…

В результате – дурдом, да и только – полк разгромленных карателей осадил в Тампле батальон патриотов-санкюлотов и требовал сдаться.

А запершиеся в замке беззаветные революционеры кричали со стены, что убьют короля прямо на стене на фиг, если от них не отстанут – голову отрубят. Не привыкать! А то что он еще щенок – так это никого не волнует. Поскольку король – всегда король! Патриа или муэртэ, понимаешь! Свобода или смерть!

И требовали, стало быть, прекращения боевых действий, остановки роста цен, подвоза хлеба, а так же освобождения патриотов и Конституции 1793 года… Ну – стандартный, в общем, (мной уже выученный наизусть) набор требований политических террористов в приложении к текущему моменту истории.

Когда я туда прискакал – веселуха была в самом разгаре. Впрочем, хвала Илуватару, до пушечной пальбы все же не дошло. Но только потому, что пушек не было. Тампль давно использовался в качестве тюрьмы и нормального вооружения просто не имел. А у гвардейцев с собой были только пара легких полковых хлопушек, ни на что реальное не пригодных.

Стороны стояли на своих позициях – одни на стенах, другие под стенами – и материли друг дружку. Правда, сопровождая перебранку отдельными малоприцельными выстрелами. Безрезультатными… Почти.

3

– Есть готовиться к штурму, гражданин генерал!

Полковник – целый полковник, ептыть! – национальной гвардии, командовавший этим бедолажным полком, понимал в происходящем не больше, чем те дураки, что засели в замке. Но в отличие от осажденных у него не было стен, чтобы хоть немного прикрыться от рассвирепевшего Наполеона.

Потому он – полковник, а не Наполеон! – хотя и сохранял на лице выражение мучительного раздумья («Да чо тут происходит, блин?!»), тем не менее, счел за благо выполнять приказы невесть откуда свалившегося генерала с бешеными глазами.

И правильно, кстати, сделал! Потому что не только Наполеон, у которого пунктик насчет непричинения вреда детям, но и я тоже вышел из себя от произошедшего.