Хранитель стихий

Хлоя раскачивалась над ней взад и вперед. Она говорила сама с собой, но плакала так сильно, что нельзя было понять ни слова. Слезы текли по ее щекам и капали на лицо Лилит. Я взял все это за несколько секунд до того, как толпа сомкнулась передо мной, и зрелище скрылось за ними. Сзади послышался шелест и треск веток. Я обернулся и увидел убегающую фигуру Энн. Я мог ее понять. Я бы с радостью поступил так же. Просто убегай и отвернись от всего этого. Я бы тоже это сделал, но в этот момент толпа снова открылась, и я увидел Самаэля, который жестом пригласил меня подойти.

Несмотря на мою панику, мне пришло в голову, что Хлоя может меня узнать. Однако сразу после этого я снова отклонил эту идею. Обычно может быть, но не сейчас. Теперь ей было наплевать, кто стоял вокруг нее. Я подошел осторожно. Я не хотел смотреть, но ничего не мог с собой поделать.

Лилит лежала на спине. Ее глаза расширились, а рот открылся в крике. Ладони были загнуты вверх, так что на них было видно множество порезов.

Это было похоже на узор. Жестокая, кровавая работа безумца. Я быстро отвел глаза и попытался сдержать позыв к рвоте. Самаэль приказал мужчине увести Хлою от Лилит, но она схватилась за нее и закричала. В какой-то момент это было похоже на вечность, они перестали кричать и начали плакать. Мужчина осторожно развязал ее и понес к лошади. Сначала Хлоя сопротивлялась, ударилась ему в грудь, но затем позволила утащить себя бессильной. Самаэль рядом со мной опустился на колени перед Лилит и пробормотал: «Дортагс». «Я тоже этого боялся, но почему сейчас?» – спросила миссис Гранбоу, которую я не замечала до сих пор. Я быстро опалил голову, чтобы она меня не видела. Самаэль покачал головой. «Я не знаю». «Я скажу другим учителям, убедитесь, что ваши люди оцепят этот район и ни один из моих учеников не сможет сюда добраться». С этими словами миссис Грэнбоу ушла, и я снова поднял голову. Я особенно избегал вида Лилит, когда спросил Самаэля: «Что такое Дортаги?» Он просто проигнорировал мой вопрос, вместо этого он позвонил Алвану, который только что скакал. Потом он, казалось, все-таки вспомнил обо мне и сказал: «Ты идешь обратно. Вы нам здесь не нужны. Скажи своему другу, чтобы завтра пришел в мой лагерь. Увидимся в пятницу в час дня». Его слова не допускали никаких противоречий, и я был рад, что наконец-то смог уехать отсюда. Я чуть не подбежал к своей лошади, с трудом оседлал ее, и поехал обратно.