Исход – заговор ушедших. 2 часть

– «Ты, надеюсь, держал язык за зубами и не проявлял любопытства к другу Хафеза?»

– «Вы же меня знаете, комиссар! На Востоке любопытство не поощряется. Только вот…»

– «Что только?»

– «Этот друг вашего офицера самый настоящий еврей.»

– «Почему ты так решил?»

– «У него глаза внимательные, он, наверное, военный…»

– «Да почему ты так решил?»

Лангер вспомнил человека из свиты израильского посла около центра Игнаца Бубиса.

– «…Я бы на вашем месте не стал с ним встречаться. Он смотрит, как отсутствует.

Люди, которые хотят что-то предложить, смотрят иначе. А этот – внимательно и словно издалека.»

Лангер поежился. Рахим сидел, согнувшись, поставив локти на колени, будто ждал команды. Лангер раздумывал.

– «Хорошо! Встретимся в Остенде-Парке, в четверг, в семь вечера, со стороны Гогенцоллерн-Аллее. Там место тихое, для разговора годится.»

– «Хорошо, господин комиссар!»

– «Ты только не трясись. А главное – ты уже забыл про то, что я тебе только что сказал!» Рахим поднял испуганные глаза.

– «Иди и не бойся. Я тебя всегда прикрою.»

Наблюдая за поплевшимся прочь афганцем, Лангер лихорадочно соображал, но в голову не приходило иного, чем удивление от незнакомого, хотя и вполне ожидаемого, обличья собственного сотрудника. Кем был его молчаливый спутник, Лангер уже не сомневался. Как не сомневался и в мотивах появления его здесь. И Лангер решился.

Войдя в будку с телефонным автоматом, он снял трубку и набрал номер. Ответил мужчина. Лангер произнес короткую фразу, выслушал такой же короткий ответ, сказал :

– «Сегодня, в два, на Alte Flughafen…».

Лангер не сразу повесил трубку…

Виндхук был похож на декорации, напоминавшие Лангеру театр «Felsenb?hne» в Ратене. Немецкий квартал выделялся так же, как и везде, куда раскидывала немцев по свету судьба. Дома времен Второй империи не смешивались с игрушечными фахверковыми. В последних, по иронии судьбы, ныне обитали разбогатевшие потомки пионеров, решивших распространить «Орднунг» за экватор. Тем, кто не возвратился в Европу от отчаяния и тщетности устроиться в Стране Обетованной, пришлось перетерпеть долгие годы истребления духа предков.

К этим упорным добавились другие, тоже упорные, не желавшие смириться с крушением иллюзии предпочтительности оружия всем прочим средствам.

Они, в отличие от упрямых первопоселенцев, обладали изворотливостью ума, опытом жизни в Большом Мире и, что во многом определило смену ролей, ухитрились неведомыми путями прибыть небедными.