Необратимые искажения

Пиратка глянула на девушку с хитрым прищуром.

– Понятно, хе-хе. Визит будет тайный. А что за вещица-то такая нужная?

– Жёлтый виртулит.

– Руса-алкины сиськи! – изумилась Хелия. – А на кой буй он тебе?

Ари помолчала, глядя в окно. Там, снаружи, косой дождь дробно стучал по крыше – знатно зарядил, наверняка все дороги размоет.

– Долго рассказывать. Это связано с Бесформенным.

Теперь и Хелия не спешила ничего говорить – она одна поверила маленькой Ари, когда та рассказывала о страшном чёрном чудище, убившем маму.

Остальные – Литесса, Лей, Рэн, даже Мацхи – решили, что ребёнок просто выдумал убийцу, чтобы хоть как-то объяснить себе смерть матери. Ведь больше всего было похоже, что Лина умерла от внезапного сердечного приступа…

Жаль, что поверить – самое большее, чем Хелия могла тогда помочь.

– Я ненадолго, только туда и обратно, – сказала пуэри. – Вернусь и всё расскажу. Вряд ли это займёт больше десяти дней.

– Ну, мне торопиться некуда, – вздохнула старушка.

 – Дождусь уж.

Они посидели какое-то время, глядя на ливень. Говорить не было настроения, да и все темы как будто разом кончились. Ари не хотелось уходить, и не только из-за дождя. Умом она понимала, что не обязательно оставаться с Хелией, пока та не умрёт. Возможно, пиратка и сама этого не хочет. Но ещё Ари понимала, что если не останется, это будет их последнее расставание. Не последняя встреча, а именно последнее расставание. Совместная история кончится, и дальше будет только история ставшей ещё более одинокой пуэри.

Но сидя на месте трудно узнать что-то о Бесформенном и искажениях.

Поэтому Ари встала и начала неспешно собираться в дорогу. Дождь как раз поутих – следовало воспользоваться моментом. Хелия тоже кряхтя поднялась, пожаловалась на боль в суставах и руке – той, которую уже двадцать с лишним лет назад отрезали. Сказала, теперь всегда так во время дождя. Ари спросила: может, к знахарю зайти, попросить чего-то от боли? Пиратка махнула рукой.

Зачем, говорит, на меня лекарства переводить?

Коротко, но очень тепло обняв тётушку, пуэри накинула плащ и вышла под холодные капли. Через пару десятков шагов оглянулась – в дверях стояла скрюченная фигурка, опирающаяся на клюку. Ари через силу отвернулась.

Дурная это примета – слишком долго прощаться.

Хелия смотрела вслед удаляющемуся размытому пятну – взрослой пуэри, которую пиратка хоть убей не могла воспринимать иначе, как маленькую девочку.