Женщины, которые вдохновляли

Тем не менее, ее имя Шарлотты часто встречается в письмах Гете того периода.

Но еще чаще попадается его имя в ее письмах, при этом оно, как правило, сопровожлась каким-нибудь не совсем благозвучным эпитетом.

Осоебнно если учесть, что к тому времени Гете еще более пополнел и выглядел несколько комически со своим двойным подбородком, трясущимся при ходьбе.

Каждый раз при встрече с ним она удивлялась возроставшему его дородству и чувственному выражению.

Не нравились ей и его творения, которые, по ее мнению, становились все аморальнее.

В конце концов, она стала проявлять огромный интерес к нападкам соперника Гете Коцебу.

Шарлотта подписалась на его журнал, главной задачей которого было уничтожение репутации Гете.

Иногда общественныя обязанности сводили их вместе, и тогда она не стеснялась в оскорблениях.

«Если бы только могла я, – писала она сыну, – вытравить его из моей памяти!»

Себя она при этом называла «женщиной, обманутой другом», а «Римские Элегии» вещью, не имющей никакого поэтического вкуса.

«Очень мило, – отзывалась она о «Германе и Доротее», – что наряду с хозяйкой, стряпающей у печки, m-lle Вульпиус постоянно разрушаетъ иллюзию».

После выхода в свет «Вильгельма Мейстера» она не замедлила дать своему сыну оценку и этого произведения.

«В этой книге, – сообщала она, – есть хорошие идеи, в особенности насчет политики, и начало прочувствовано.

Я не думала, чтобы Гете былъ совершенным сыном этой страны. Впрочем, в этом сочинении все женщины поступают бесчестно.

Если он испытал какое-нибудь человеческое чувство, то непременно примешивал туда известную долю грязи, просто для того, чтобы человеческой натуре не приписать ничего небесного».

Желая публично заклеймить неверного, она написала трагедию «Дидона», в которой вывела себя в образе Элиссы, а Гете в лице поэта Огона.

Вот только некоторые «комплименты» Шарлотты по адресу этого персонажа.

«Отчаянный фат и фанфарон, он объявляет, что идеал природы могъ олицетвориться в единственномъ существе, а именно в нем или ему подобном.

Остальные люди – это лишь червяки, которых попираютъ ногами, не видя их.

Грубый и циничный, он признается, что некогда серьезно относился к невинности и добродетели».

Ну и, конечно, излюбленная ирония над ожирением Гете.

«Я из-за этого очень похудел, – говорит его герой. – А поглядите-ка теперь на мои челюсти, на мое круглое брюшко, на мои икры.