Неприкаянный

Во взгляде ни злости, ни волнения – только участие и какая-то потаённая грусть. Он будто вспомнил, что сам когда-то пережил нечто подобное, но боялся показать, что всё прекрасно понимает.

Лина больше не могла смотреть чародею в глаза – потому что хотелось злиться на него, но не получалось. Будь проклят этот понимающий взгляд… Она опустила голову, сгорбилась. Мало того, что не сдержалась перед посторонним, так теперь ещё и предательские слёзы к глазам подступают.

Ну нет, реветь она не будет.

– Не нужен мне этот Дар, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – С голоду не помереть помогает, но и без него бы прожила.

– Его нельзя отнять, не отняв жизни, – сказал Энормис тихо. – Но его можно заблокировать.

*      *      *

Лина смотрела на меня во все глаза, явно ожидая продолжения. Похоже мне наконец удалось завладеть её вниманием.

– То есть? Что это значит?

Я задумчиво почесал переносицу.

То, что она услышит дальше, ей не понравится.

– Закупорить. Как бутылку. Ты не сможешь им пользоваться, обнаружить его можно будет только специальным заклинанием. Только учти, что…

– Ты можешь это сделать? – вклинилась девчонка.

– … всех проблем это не решит, – с нажимом договорил я. – Нет, я не могу. Для этого надо немного больше сил, чем есть у меня.

– Насколько больше?

– Раз в сто.

Во взгляд Лины вернулось отчаяние.

– А ещё для этого нужно очень много знаний и умений. Дисс может заблокировать твой Дар, но, подчёркиваю, такие операции вредны для здоровья.

– Дисс – это и есть твой квислендский чародей?

– Да. Меритари ему в подмётки не годятся. Без шуток.

– А почему вредны?

Я вздохнул.

– Дар – штука серьёзная. Он как второе сердце. Пока это сердце бьётся, у тебя всё хорошо. Когда плохо твоему Дару – тебе тоже плохо.

Если его не развивать, он начинает разрушать тело носителя. Если ты не можешь управлять своим Даром, то Дар управляет тобой. Если он достаточно развит, то будет влиять на тебя даже в закупоренном состоянии. Со временем из-за этого может отказать тело, а может – разум. Так что…

Я с сожалением развёл руками. Лина разочарованно отвернулась – надежда на «выздоровление», которую я ей дал, тут же улетучилась.