Лавандовая ветвь

Для меня, конечно, он староват, а вот для тебя…

– Я что же, по?твоему, уже старая перхоть? – ущипнула я рыжего бесенка.

– Ай! Ему уж точно не двадцать два, может около двадцати восьми… Короче! Он начал расспрашивать меня о кофейне. Вернее, о том, почему я решила там работать, потому как по мне видно, что я еще и школу не успела окончить. Ну и понеслось. Я ему с потрохами выложила свою несчастную судьбу дочери бедных, зависимых родителей.

– Я знаю тебя больше десяти лет и никогда бы не подумала, что ты откроешь душу незнакомцу, – фыркнула я.

Мне совсем не понравилось, что Эбби посвятила этого бандита в подробности своей жизни. – Послушай, Эбби… Его нужно остерегаться. Ни в коем случае не говори с ним о личном, не упоминай никаких подробностей…

– Селина, да у тебя никак паранойя? Ты говоришь так, словно он какой?нибудь маньяк.

«Может, и того хуже!» – пронеслось в голове.

– Просто прислушайся ко мне, договорились?

– Ладно… – недоверчиво протянула она. – Кстати, в среду меня не будет. Мы с Мэттью пойдем на выставку, которую я долго ждала, и… завтра тоже завал с уроками.

– Ни слова больше! Ты вольна идти куда захочешь, – выпалила я, взволнованная новостью о долгожданном свидании (кажется, я ждала его больше, чем Эбби и мой младший братишка Мэтт).

Уже на подходе к развилке мы остановились, чтобы попрощаться. Фонари светили на последнем издыхании, улицы потихоньку пустели.

– Ты справишься завтра без меня? И вообще, ты ведь собираешься высказать этому козлу Коннору, что он настоящий козел?

– Пока не решила.

В голове кавардак, вообще не соображаю. Ощущение, что я прочла эти сообщения не утром, а неделю назад.

– Если что, звони мне в любое время.

Эбби снова крепко обняла меня и поцеловала в щеку. Когда ее морковная макушка скрылась за многоэтажным зданием, я двинулась домой. Признаться, я вообще не понимала, что чувствую. Такие яркие эмоции стали для меня чужды с тех пор, как умер отец. После третьего курса я уже полностью сконцентрировалась на осуществлении своей мечты и забыла о том, что в жизни есть место драме.

Я плелась, униженная и оскорбленная, опустошенная и раздавленная, с трудом перебирая ногами. Иногда жалость к себе сменялась гневом на Дьявола. Меня жутко бесило, что он посмел разговорить Эбби! Ведь Эбби не было той ночью в доках, она не знает о настоящих причинах продажи магазина, и я не хотела ее впутывать в эти грязные дела.

– Сел, побереги здоровье, а? Найми себе что ли сменщика! – встретил меня Пабло.