Дикая душа

Эйбон краем глаза заметил его, когда тот выбежал откуда-то из-за кустов прямо к ним на своих крохотных мягких лапках. В зубах у него оказалось одеяло Эйбона, которое он стащил сегодня утром.

– Эй! Это же он украл моё одеяло сегодня! – недовольно сказал Эйбон и показал на подбегающего львёнка.

Джелайла всё так же мило улыбалась. Увидев маленького хищника, она слегка засмеялась и сказала:

– Ах! Ему понравилось твоё одеяло!

– Угу, я не успел проснуться, как вдруг увидел, что моё одеяло нагло пытаются стащить, – проговорил Эйбон с некоторым недовольством и возмущением, а затем, посмотрев на девочку, вновь улыбнулся.

После этой фразы, Джелайла хихикнула и сказала, обращаясь к львёнку:

– Леон, я же тебя учила, что брать чужие вещи нехорошо.

Эйбон на секунду удивился тому, что у этого львёнка есть имя. Он даже несколько смутился.

– Немедленно отдай Эйбону его одеяло, – проговорила Джелайла, немного нахмурившись.

Затем Леон, словно поняв слова девочки, раскрыл свою небольшую пасть и через секунду одеяло уже лежало на земле.

Джелайла аккуратно подняла его, отряхнула от грязи и протянула Эйбону. Он робко взял своё одеяло, которое уже было довольно потрёпанным, видимо, из-за укусов львиных зубов. Джелайла пристально смотрела на мальчика. Осмотрев одеяло получше, Эйбон вдруг заметил, что прямо в самом центре выгрызена огромная дыра. Он посмотрел в неё, закрыв один глаз. Это несколько рассмешило Джелайлу и, чтобы сдержать смех, она закрыла рот обеими руками, однако «смеющиеся» глаза выдавали её.

Эйбон смотрел на эту девочку, которая совсем не была дикой, а наоборот, такой прекрасной и милой. Он улыбался ей так, как не улыбался никому и никогда. Джелайла тоже искреннее улыбалась ему в ответ. От её детской улыбки образовались маленькие ямочки на её пухлых щёчках. Так они оба смотрели друг на друга и словно какая-то искра пробежала между ними. И даже маленький львёнок Леон, который смотрел на них двоих снизу вверх, заметил что-то такое, чего нельзя заметить обычному человеку.

Он смотрел то на него, то на неё, изредка моргая своими крохотными чёрными глазками.

Вновь воцарилась тишина. Они оба не говорили друг другу ни слова. Однако на этот раз молчание было совсем не неловким, а даже нужным и приятным.

– Ну мне уже пора, – наконец сказал Эйбон, понимая, что надо бы уже уйти и не спеша пошёл в сторону своего шалаша. – Пока!

Но тут Джелайла вдруг изменилась в лице и сделалась какой-то грустной.