Руатарон. Проклятие зеркал

Тьфу, львиная! Крылья в нашем мире как-никак редкость, а в Зеркале Дьявола я знал лишь одного наследника с ними. Чуть приглядевшись, мне удалось заметить его силуэт. Делрой парил не один, он крепко держал две хрупкие фигуры. Одна из которых принадлежала Лис, но кто тогда вторая? Вот же незадача.

– Ну, наконец-то, – проворчал Тару. – Где их только черти потеряли?

– Кто это с ними? – спросил Айра, заметив третью фигуру.

– Понятия не имею…

Над залом загорелась звезда, осветив мрачные вершины дюн, пульсирующих как огромный океан.

В центре пустыни стоял силуэт.

– Нэморилл, – прошептал я, не спуская с него глаз.

Монстр зеркал усмехнулся, а затем рассыпался точно песчаная скульптура, погасив звезду. Зал объяла тьма, и только красные глаза Нэморилла и чёрные крылья Делроя освещали его.

– Вот и пришла пора умирать, – пророкотал голос монстра.

Лазурный песок вздрогнул, скрыв красные глаза в своих глубинах. Я, Тару и Айрамур раскрыли крылья и поднялись как можно выше. Делрой воспламенил перья и полетел к нам.

Неожиданно с другого конца зала сверкнула молния, разделив пространство надвое. Вспышка коснулась чёрных крыльев, и Делрой вместе с девушками спикировали вниз, прямо в бурлящий песок.

Лис и ещё одна девушка вскрикнули и через секунду их голоса оборвались.

Я стремглав ринулся на помощь, а Тару зажёг хвосты и швырнул несколько огненных шаров в разные концы зала. Послышалось шипение, и из угла вынырнула тень. Она вцепилась в меня и потащила на дно. Я извернулся и попробовал укусить Нэморилла, но зубы прошли сквозь него, словно мой враг был призраком.

Монстр оставил меня на глубине, приблизительно равной пятидесяти футов. Я почувствовал, как меня сдавливают и обездвиживают тонны песка и на какое-то мгновение растерялся, подавшись панике. Дышать становилось тяжелее, лёгкие горели и лапы онемели, задрожали в конвульсиях. Я не знаю, как долго пробыл в этом чертовски гадком состоянии. Секунды казались вечностью, и моё сердце чуяло – конец близок. Оно отчаянно билось, сопротивляясь неизбежному.

Неужели всё так бесславно закончится? И небо, в конце концов, рухнет, а ад преклонится пред новой Госпожой? Что же будет с миром? Появятся ли те, кто рискнёт бороться за свободу? Или всё оборвётся здесь раз и навсегда?

Меня никогда не прельщали подобные мысли, и сейчас я возненавидел всем сердцем свою слабость. Умирать всегда страшно, даже если ты умирал тысячи раз. Конец неизбежен, он рано или поздно настигнет.