Пломбир с шоколадной крошкой

После концерта вся труппа выбилась из сил, все мечтали об одном – уснуть крепким сном в мягкой постели, потому в салоне стояла тишина, нарушаемая лишь рождественскими мотивами.

Миссис Уайтстоун, наш хореограф, похрапывала на кочках, сидя лицом в нашу сторону. Очки сползли набок, голова упала на шерстяной шарф, темные волосы выбивались из-под шапки. Она, пусть и не выступала, а нервов потратила с лихвой, переживая за каждую из нас.

Сегодня состоялся отчетный концерт, от которого зависело наше будущее.

Мы станцевали несколько номеров, которые ставила миссис Уайтстоун, чтобы продемонстрировать главному жюри все свои способности, а в финале исполнили спектакль «Ромео и Джульетта». Ноги изнывали от боли, голодный желудок протестовал, распространяя спазмы по всему телу. За десять лет балета я успела его возненавидеть, и мне было плевать на результаты просмотра.

А вот моя сестра Лусия улыбалась во все зубы, глядя в окно. Она жила балетом и была счастлива, что жюри внесли её в список стипендиатов.

Лусия заметила, что я разглядываю её и резко обернулась, не переставая улыбаться. Пучок темных волос разметался и теперь больше походил на гнездо, черные глаза блестели неподдельной радостью.

– Каталина, выглядишь так, словно съела дохлую мышь. – Шепнула она.

Я попыталась улыбнуться, Лу закатила глаза.

– Мы прошли, дурочка! Теперь перед нами открыты двери любого университета! А самое важное, скоро мы станем главными сестрами американо-мексиканского балета и тогда… – Заметив, что я притворилась спящей, Лу ткнула меня в плечо.

 – Дева Мария, Каталина, что не так?

– Все прекрасно. Просто чудесно. – Ответила я, покрепче сжимая руки на груди.

Лусия сверлила меня взглядом. Ненавижу, когда она так делает.

– Ладно. Я знаю, где ты пропадала, когда прогуливала занятия. – Внезапно выдала она.

Я выпрямилась и почесала нос. Такая у меня привычка – когда назревает необходимость солгать, безбожно чешется нос.

– Не вздумай лгать, – она знала меня, как облупленную. – Ты снова ходила на свои тряски задницей?!

Светоотражающие нашивки её куртки на мгновение ослепили меня, затем я собралась с мыслями и уточнила:

– Ты имеешь в виду мои танцы?

– Нет, я говорю о попотряске! С танцев мы едем сейчас, танцами мы занимаемся полжизни! – Громко шептала сестра, чтобы не разбудить остальных. – Кэтти, ты должна усерднее заниматься балетом.