Руатарон. Тайный круг

Это было в первый раз, когда я решился поджечь собственный лес. Огонь разрастался как буря, но проклятье не позволило им умереть. Ни один жалкий кусок этого мерзкого мха не спал и не сгорел. Я слышу их мысли и чувствую их боль.

Его взгляд упал на мудрого кота, и он прошептал:

– Каждую секунду я умираю вместе с ними, Миро.

– Керлей, мне очень жаль… – голос мудрого кота был полон сострадания. – Я сделаю всё, что в моих силах. Мы исправим это, поверь мне, старый друг. Мы обязательно спасём их. Любое проклятие возможно снять, если узнать каким образом, оно было наложено.

– Я верю тебе, – безжизненно ответил Керлей и убрал с коры ладонь.

Дерево издало тяжёлый и жалобный стон, а затем погрузилось в мрачный сон, оставив лишь небольшой след от ладони Керлея на иле.

– Она чудовище. Разве можно так относиться к живым существам? – сердито произнесла Лис, обращаясь к Миро.

–Аринэл не чудовище, – возразил кот. – Я знал её ещё ребёнком. Не по своей воле она делает ужасные вещи. Она такая же жертва, как и эти деревья, и их, и её поглотило зло.

Тёмная сила зеркала руководит ею, как марионеткой. Королева лишь оболочка, наполненная чужой волей, не ровен час, когда её разорвут на части, чтобы освободить из заточения немыслимое чудовище, – голос Миро был спокойным и ровным, хоть в глубине души его разрывало от боли.

– Страшно представить, что тогда с нами со всеми будет, – мрачно добавил Керлей, внимательно смотрящий на Тома.

– Нельзя допустить возвращения первой Королевы Стихий.

Когда она вернётся, весь мир погрязнет во мраке. И тогда эпоха Света завершится,– мудрый кот с трудом сдерживал свой страх. Он не мог его показать Тому, Лис и Керлею.

Но парень уловил это и осторожно поглядел на него. Всё это время он внимательно прислушивался к незнакомцу внутри себя, тихонько нашёптывающему что-то. Но что именно было трудно разобрать. Голоса менялись быстро и порой безвозвратно. Он слышал мольбы деревьев и даже мысли самого Керлея. И все они сливались в один большой неразборчивый гул.

Голова раскалывалась от тональности множества кричащих и скулящих звуков. И только один из них был спокойным, уверенным и тихим. Сколько Том не старался приблизить его, у него не получалось.

Керлей не слышал больше мыслей Тома, и это настораживало его. Он был уверен, что парень не мог так быстро освоить столь сильный и опасный дар. У самого Керлея ушли годы для того, чтобы научиться пользоваться своими способностями.