Восхитительная ведьма

 – В чем проблема?

– Проблема в том, что я не могу снять это чертово платье! – выпалила девушка. – Молнию заело, я стала тянуть, и «язычок» сломался ровно посредине спины! Не двигается ни вниз, ни вверх. Еще сильнее тянуть я боюсь: вдруг молния вообще полетит? В чем я тогда пойду к твоей драгоценной бабушке? В драных джинсах? В квартире у меня ничего подходящего больше нет. Боже, почему эти проблемы только у меня? – посетовала она в сторону, и Олегу стало смешно.

– Татьяна, я поражен в самое сердце. Ты нашла проблемы даже там, где их не могло быть.

Таня обиделась:

– Скажи мне, у тебя много было вечерних платьев?

– Не хочу тебя расстраивать, но ни одного.

– Вот именно! Ни одного! – вспылила девушка. – Ты даже не представляешь, как бедные девушки мучаются со шмотками и обувью! Каблуки, корсеты, декольте, мини-юбки, пуш-апы… Да застегнешься ты или нет? – спросила она устало. Видимо, ей надоело сражаться со сломанной молнией.

– Какая у тебя квартира? – спросил Олег, подходя к подъезду.

– Правда? – обрадовалась Таня, тотчас назвала ему квартиру и этаж, а после велела позвонить в домофон.

Спустя несколько минут Олег уже был у нее в квартире, шикарной, надо сказать. Ведьмины явно ни в чем себе не отказывали. Качественный ремонт, лаконичность и много натурального дерева, никакой вычурности и безвкусицы, которой часто страдали знакомые Олегу обеспеченные люди.

– Мой спаситель пришел, – пошутила Таня, улыбнувшись Олегу.

Она стояла напротив него в залитой светом прихожей. Ведьмина успела накраситься, придать распущенным волосам объем и легкость и надеть серьги со сверкающими камнями. На ней было маленькое черное платье с пышной юбкой. Ничего особенного, простой, изящный фасон, однако в этом платье Таня выглядела как принцесса. Капризная принцесса, разумеется, – кулаки сжаты, губы надуты, на лбу едва заметная морщинка. А еще Ведьмина была босой, не успела надеть колготки или чулки, и эта, в общем-то, обычная деталь почему-то странно подействовала на Олега.

Глядя на девушку, он почувствовал прилив какой-то щемящей стеклянной нежности, которая дробила кости и рвала душу. Он смотрел на Танины стройные обнаженные ноги с чуть выступающими коленками (на правой была едва заметная ссадинка) и хотел дотронуться до них, провести линию от тонкой щиколотки до самых бедер. Без какого-либо намека на пошлость. В это мгновение он чувствовал только нежность.