Вернуть жену

- Нет, спасибо, - покраснев, отвечаю и просто прячусь в ванной. Моюсь так быстро, как могу, чтобы Казаев не подумал ничего такого про меня. А когда возвращаюсь в комнату, вижу, как он снова держит на руках Рамиля.

- Снова проснулся?

- Похоже, у него колики.

- А ты почему так решил? - уточняю, стараясь не поддаваться той нежности, которую вызывает их совместный вид. Амиран немного смущается и отвечает не сразу.

- Читал кое-что.

Это так странно. Мой отец никогда бы не озаботился подобным. Да и мама вкладывала нам с сестрой в головы, что дети - удел женщины, не мужчины.

- Да, похоже на то, - тихо говорю и подхожу ближе.

- Спасибо тебе, - неожиданно говорит муж. - Спасибо за сына.

- Ну, он и мой тоже.

- Я ведь уже не верил, Ася. Считал, что никогда у меня не будет такого, как у родителей.

В его голосе отчетливо слышна тоска и боль. И мне очень хочется разделить ее, облегчить хоть немного. Потому что моя душа по-прежнему тянется к нему. Не только тело. Нет. Несмотря на все испытания моя любовь к этому мужчине не исчезла окончательно.

Я молча обнимаю его, прижимаюсь и надеюсь, что он поймет все без слов.

- Я люблю тебя, Ась. Помни об этом, пожалуйста.

- 32 Ася -

Собираясь на вечер, я очень нервничаю. Во-первых, мне придется оставить сына. За эти несколько дней я так привыкла, что постоянно рядом с ним, что теперь очень волнуюсь, даже зная, что Фарида отлично справится с ролью няни.

Во-вторых, я переживаю за свой внешний вид. Что ни говори, а после родов прошло не так много времени, чтобы можно было снова гордиться собой. Особенно по сравнению с той же Кристиной.

Эти сомнения и неуверенность пожирают меня, сводя с ума. Но мне очень стыдно за это и на все вопросы мужа, почему я сама не своя отвечаю, что все дело в волнении за Рамиля.

- Ты потрясающе выглядишь, - говорит Амиран, когда я все же заканчиваю сборы и спускаюсь вниз.

- Точно? - нервно улыбаюсь. Мне так и жжет язык, чтобы добавить - лучше Кристины? Но, конечно же, я молчу.

- Я бы мог тебе это доказать прямо здесь и сейчас, - произносит он, понижая голос и делая его коварно соблазнительным. - Но тогда все твои труды будут напрасны…

По коже пробегают мурашки от того, сколько предвкушения я слышу в его словах.