Тьма после рассвета

А если, не дай бог, у этого учителя и в самом деле есть красный «Москвич»? Что нам с этим потом делать? Доказывать, что он невиновен? Вместо того, чтобы искать детей? Знаешь, я иногда перестаю понимать, в каком мире мы живем. Вот вроде бы я нормально служу, делаю какое-то полезное дело, нахожу пропавших или скрывшихся, иногда даже благодарность от родных получаю. Редко, конечно, но случается. Все ясно и понятно: где зло, где добро, где злодей, где жертва, где сказать, где промолчать. А потом вдруг случается какая-то фигня, и все становится с ног на голову.

К тебе приходят уполномоченные люди и говорят, что ты ничего не понимаешь в государственных делах и поступать нужно не так, как ты привык, а принципиально иначе. И ты как тупой козел идешь у них на поводу и делаешь, что они велят. При этом чувствуешь себя подлым предателем и одновременно понимаешь, что должен чувствовать себя героем, радеющим о благе государства. Как так может быть?

— Не страдай, — сухо сказала Ермашова. — Мир, в котором мы живем, устроен так, как устроен, и нам его не переделать.

У тебя есть данные той учительницы, к которой Разин поехал?

— Конечно.

— Ну так позвони туда. Может, Коля еще у нее. Звони, не тяни, нам вот-вот свидетеля привезут.

***

Ему повезло, Разин еще не уехал от свидетель­ницы.

— Есть что-нибудь? — осторожно спросил Гор­деев.

— Можно считать, что ничего, — уныло ответил старший лейтенант.

— А красный «Москвич»?

— Нет.

— Ну и хорошо, — непроизвольно вырвалось у Виктора.

— Не понял…

— Возвращайся сюда, нам сейчас свидетеля доставят.

— Кого?

— Понятия не имею. Давай быстрее.

Он положил трубку и вопросительно взглянул на Ермашову.

— Можно еще один звонок сделать? Это по ­службе.

— Валяй, — кивнула она, закуривая новую сигарету.

Ольга Алексеевна не стала спрашивать: «А что сказал Коля?» По явному облегчению, разлившемуся по лицу майора Гордеева, ей без всяких слов стало все понятно. Во всяком случае, именно так решил Виктор, когда не услышал вполне ожидаемого в подобной ситуации вопроса.

Он снова схватился за телефон и набрал домашний номер Леонида Череменина.

— Надежда Ростиславовна, вечер добрый, это Гордеев.

— Добрый. А Леня в командировке. Сегодня прямо с работы поехал в аэропорт.

— Я знаю. Он будет вам звонить?

— Обещал, — усмехнулась Лёнина жена. — Что-нибудь передать?

— Попросите его связаться со мной, хорошо? Это не очень срочно, но важно.

— Конечно, Виктор, я передам.