Тьма после рассвета

Тебя это не смущает?

Татьяна подняла голову, вытерла лицо рукавом халата, отступила на шаг. Голова кружилась, ноги не слушались, пришлось ухватиться за спинку стула.

— Ты хочешь, чтобы была демократия, да? — зло спросила она.

— Да. И я, и огромное количество других людей хотят, чтобы была настоящая демократия, истинная, а не на бумажке. Чтобы мы могли выбирать, где жить, как жить, работать или нет, любить или ненавидеть. У нас должно быть право выбора. А нас этого права лишили, как, впрочем, и множества других прав.

— И ты свято веришь в то, что можно что-то изменить?

— Верю, — кивнул Олег.

— И что будет, когда все изменится и настанет царство демократии и свободного выбора? Вот вы добились своего, народ проснулся, начались изменения. Что дальше? Ты знаешь? А я тебе расскажу, как все будет.

Ей удалось наконец справиться с собственным телом. Ноги стояли на полу более уверенно, и Татьяна смогла дойти до дивана и присесть, привалившись боком к подлокотнику. Олег повернул стул, уселся лицом к жене.

— И как же? — с интересом спросил он.

"

"— А никак. Никак не будет. Пятилетний мальчик очень хочет «Жигули», а когда ему подарят машину, он не будет знать, что с ней делать, потому что видел в своей жизни только игрушечные автомобильчики из цветной пластмассы. Для тебя и тебе подобных выбор — это нечто глобальное, вы хотите выбирать власть, политический порядок, экономическую систему. А как вы собираетесь делать свой выбор? Вы умеете хоть что-нибудь выбирать? Да никто у нас не умеет! Олег, проснись, открой глаза, оглянись по сторонам: из всех нас умение выбирать выкорчевано напрочь.

За многие десятилетия мы привыкли жить по принципу «жри, что дают, и благодари, что вообще дали». Так жили наши родители и так воспитали нас. Мы не можем выбрать даже элементарного. Мы не умеем. Вот есть детская поликлиника, она обслуживает определенный район, район разбит на участки, за каждым участком закреплен определенный педиатр. И хоть в лепешку разбейся — другого педиатра тебе не дадут. Он может быть плохим врачом, он может по каким-то причинам не нравиться родителям или ребенку, он может ничего не понимать в той конкретной болезни, которой страдает твой ребенок, но кого это интересует? Есть заведенный порядок, и изменить его невозможно. Я не могу выбрать врача для себя или своего ребенка, я не могу выбрать учителей, даже школу можно выбирать только на территории своего района. Если ты учишься в вузе — не можешь выбрать профессора, у которого хочешь прослушать курс.