Тьма после рассвета

— Пап, можно я еще раз быстренько влезу не в свое дело и сразу же вылезу?

— Нельзя. Мы договорились.

— Ладно. Я только хотела сказать насчет командировок. Ты же часто ездишь и по всей стране. Но я помню, что сотрудники милиции не могут быть преступниками. Всё, я заткнулась.

Леонид Петрович ничего не ответил, потянул на себя тяжелую дверь, пропустил Настю вперед. Пока ждали лифт, проговорил задумчиво:

— Все при поступлении на службу проходят военно-врачебную комиссию и психодиагностическое тестирование.

Но это введено относительно недавно. Те, кто служит уже много лет, никакого тестирования не проходили. Тяжелую патологию выявляют сразу, а обычный сволочизм никакими тестами не выявить.

Настя кивнула.

— Я тоже все это проходила. То, что было в твоих бумажках, это самая настоящая патология. Это не может быть обычным сволочизмом. Но исследования ФБР…

— Ася, — предупреждающе сказал отчим, — брысь в будку. Ты обещала.

— Пап, но я же про переводы, а не про другое!

Они вошли в лифт, двери закрылись.

— Так что там в ФБР?

— Они лет пять назад взялись изучать профили серийных убийц, и у них получилось, что такие маньяки не бывают старыми. То есть бывают, конечно, если их долго не ловили, но начинают всегда в молодости, примерно в двадцать пять лет плюс-минус три года. Конечно, статей об этом пока мало попадалось в тех журналах, которые мне давали на перевод, потому что исследование начато недавно, но кое-какие первоначальные выводы все-таки опубликованы. Они еще очень приблизительные, но все-таки от них можно отталкиваться.

Наверное, — добавила она осторожно.

— Я тебя услышал. Все, тему закрыли.

Дома Надежда Ростиславовна сердито сетовала на то, что все нужно подогревать и теперь никакого вкуса не останется, выговаривала Насте за слишком легкую куртку и брала с нее честное слово, что великовозрастное дитя, вернувшись к себе, непременно выпьет горячего молока с медом и ляжет спать в теплых носочках, предварительно насыпав в них сухой горчицы.

— Не хватало еще, чтобы ты простыла и свалилась!

— Мамуля, давай я быстро поем и побегу, — увернулась от наезда Настя.

 — Ты права, уже поздно.

Как всегда, Надежда Ростиславовна упаковала для нехозяйственной дочери целую авоську с пакетиками и баночками.

— Отбивные завернуты в фольгу, разогреешь в духовке, — инструктировала она, пока Настя одевалась в прихожей. — В большой банке жаркое, в средней, из-под огурчиков, салат, а самой маленькой, майонезной, паштет.