Дебютная постановка. Том 1

Осознание информированности, недоступной Николаю, окрыляло, словно бы поднимало младшего брата сразу на несколько ступеней выше старшего.

А что будет, если Коля узнает про Ларку и Разумовского? Наверное, ему, Мише, будет еще радостнее смотреть, как страдает и мучается его такой умный и красивый братец. Начальничек всей семьи, мать его!

Надо подумать, поприкидывать, как лучше: чтобы не знал и глупо верил или чтобы знал и мучился. Нельзя сказать, что Миша плохо относится к брату, ни в коем случае! Он, безусловно, желает Коле только добра и искренне хотел бы, чтобы у него с женой все было гладко.

Но оно ведь уже не гладко! И никакой вины самого Миши в этом нет, просто так случилось. Разве он виноват, что ему приятно смотреть на обманутого Николая? И вообще, что в этом плохого? Кто позволяет себя обманывать, тот сам дурак, сам во всем виноват и никакого сочувствия не заслуживает. Можно ведь по-родственному любить брата и одновременно презирать его за глупость, доверчивость и слепоту. Почему нет? Вполне можно.

Имеет смысл разузнать побольше о загадочном Льве Ильиче, выяснить поточнее, какие отношения связывают его с Ларисой, а потом уже принимать решение, чем наслаждаться: своим тайным знанием или страданиями обманутого мужа.

* * *Леха Потапов со стуком поставил на стол перед Михаилом две бутылки «Жигулевского».

– Я к тебе с делом, – заявил он, бесцеремонно усаживаясь на стул. – Материалы на Яковенко тебе приносили?"

"– А что? – настороженно спросил Михаил.

Мог бы и не спрашивать, понятное дело.

Раз Леха принес пиво, значит, хочет о чем-то попросить, а коль спросил про конкретный материал, стало быть, именно в этом Яковенко и заинтересован. Следователь Губанов должен просмотреть материалы доследственной проверки и принять решение либо о возбуждении дела, либо об отказе в возбуждении.

Потапов надел на физиономию выражение легкомыслия и полной незаинтересованности, дескать, вопрос ерундовый, даже обсуждать нечего.

– Да там баба одна заяву накатала на соседа по коммуналке, мол, напился, дебоширил, посуду побил на общей кухне, драку затеял, нецензурно выражался.

Ну обычное же дело, сам понимаешь.

– Понимаю, – кивнул Михаил. Уж кому как не ему, выросшему и до недавнего времени жившему в бараке, понимать, что такое бытовуха и пьющие соседи. – И что дальше? При чем тут я? Мелкое хулиганство, пятнадцать суток по административке, с этим не ко мне. Ко мне на стол проверочные материалы по таким заявлениям даже не попадают.