Попаданка для лорда

Твою ж…

Чего стоят все мои знания, весь мой опыт, если все, что мне остается – смотреть, как у меня на руках умирает самый дорогой мне сейчас человек?

Роберт кивнул каким-то своим мыслям.

– Хоть попрощаюсь по-человечески, – он погладил меня большим пальцем по щеке и тут же отдернул руку. – Кровь… Извини.

Я поймала его окровавленную ладонь, прижалась к ней щекой. Даже если бы я и боялась крови, сейчас это не имело значения. Сейчас ничего не имело значения, кроме его лица, мертвенно-бледного в лунном пятне, его глаз, его пальцев, сжимающих мою руку.

Неправда, это не может быть правдой! Это сон. Дурной сон, сейчас я проснусь, и он улыбнется, встретившись со мной взглядом, а потом мы потянемся друг к другу и не сможем оторваться, пока не затихнем рядом, переводя дыхание.

Вот только его ладонь, что я прижимаю к своему лицу, липкая от крови. А рядом с грудиной торчит рукоять ножа, то поднимаясь, то опускаясь с каждым вздохом.

И это не сон.

– Твой отец… – выдохнул Роберт. – Больше ничего тебе не сделает.

Я не стала оглядываться туда.

где лежала головешка, отдаленно напоминающая человека. Он не мой отец, и мне все равно, что он умер страшной смертью. Я убила бы его еще раз, если бы могла. За то, что он убил… ранил моего мужа.

Убил.

И все, что у нас осталось – несколько минут, от силы – полчаса.

– Я не смогу без тебя, – прошептала я. – Так не должно быть.

Надо бы перенести его на кровать – пол каменный, холодный. Только у меня не хватит сил его поднять.

– Сможешь. – он улыбнулся. – Завещания у меня нет…

– Зачем мне оно? Зачем мне все это без тебя?

– Не… перебивай.

Завещания нет, но ты, как моя жена, получишь все…

– Вот уж нет, – раздалось у меня за спиной.

Я вздрогнула, услышав чужой холодный голос. Обернулась. Из темноты выступила Оливия.

– Убийца не наследует за убитым.

Роберт изменился в лице, попытался приподняться на локте.

– Ты… Это ты провела его!

Он упал – я едва успела придержать его голову, чтобы не ударилась о каменный пол.

И в этот миг я поняла все.

Два года назад лорд Ривз пригласил овдовевшую и почти обнищавшую тетку к себе.

За несколько дней до того, как он уехал на войну, его жена умерла. От холеры.

От отравления мышьяком, симптомы которого ничем не отличаются от кишечной инфекции. Потому что после смерти жены тетка оказывалась ближайшей родственницей и наследницей лорда. Если бы тот погиб на войне. Но он вернулся. Израненный, лежа в повозке – но живой. И раны потихоньку затягивались, хотя до выздоровления было далеко.