Попаданка для лорда

На нескольких языках. И при этом он чудовищно, непоправимо невежественен, настолько, что даже не сознает всей глубины своего невежества, даже близко не представляя, как устроен человек. Жизненные эссенции…

Как глупо, блинский блин, как же глупо!

Я спрятала лицо в ладони. Не плакала – не было сил. Лорд Ривз искренне считает, что знает, как лучше. И что бы я ни сказала, все слова разобьются о стену этой уверенности. Лучше бы мы орали друг на друга, как в самом начале – тогда сейчас я была бы уверена, что он гад и сволочь, и делает все просто мне назло.

– У меня нет сил спорить с вами, милорд, – прошептала я, не поднимая головы. – Вы правы – я всего лишь женщина, и мои слова едва ли вас убедят. Но вы убьете меня. Из самых лучших побуждений.

Он осторожно отнял мои руки от лица. Приподнял подбородок, всматриваясь в глаза. Внимательно и настороженно, как будто не знал, на что решиться.

– Поверьте мне, пожалуйста, – повторила я. – Возможно, мои методы тоже будут недостаточно эффективны… – я осеклась, – не помогут.

По правде говоря, мне даже думать об этом страшно. Я же не терминатор – резать саму себя наживую. И антибиотиков тут по-прежнему нет, про асептику с антисептикой смешно даже говорить…

– Но кровопускание не поможет тем более. Это я знаю точно. Только лишит жизненных сил, нужных, чтобы тело боролось с заразой.

Он молчал, и по лицу его совершенно ничего нельзя было прочитать.

– Поверьте мне, лорд Роберт. Пожалуйста. Вы ведь уже поверили мне вчера. Так почему не хотите верить сейчас?

– Вы правы, я видел достаточно ран, чтобы понимать, насколько серьезно дело, – медленно, словно подбирая слова, произнес муж. – Вчера дело касалось моей чести. Сейчас – вашей жизни. И я бою… не хочу ошибиться.

Он опустил голову и зажмурился, как будто выбор причинял ему физическую боль. Я затаила дыхание.

Наконец, лорд резко выпрямился.

– Что вы намерены делать и чем я могу вам помочь?

Резать к чертовой матери, не дожидаясь перитонитов… тьфу, сепсиса. Как будто у меня большой выбор.

Я снова задрала подол рубашки. Покосилась на бок, прижав рукой грудь – весь обзор заслоняет, зараза.

И света мало. Царапину почти не было видно на фоне красной воспаленной кожи. Я ощупала ее, шипя сквозь зубы: мягкий участок – гнойное расплавление тканей. вокруг плотный инфильтрат. Плохо дело.